– Хм… – Кэли намотала на пальцы прядь волос. – Около года.

– А ваше обучение было трудным?

Кэли пожала плечами:

– Не очень. Я уже работала персональным менеджером в другом отеле, и разница оказалась не такой уж большой.

Джульетта прикусила нижнюю губу, пытаясь сформулировать такой вопрос, который дал бы ей больше сведений о «Сплендоре», чем бессодержательные реплики Кэли. Она перебрала в уме несколько вариантов: Весь ли персонал отеля обучен магии или только немногие избранные? Насколько хорошо вы знаете Анри? Он когда-нибудь объяснял вам, чем именно он занимается здесь? Но ей так и не удалось придумать такой вопрос, который не возбудил бы подозрений. В комнате повисло неловкое молчание.

Наконец Джульетта откашлялась:

– Вам нравится здесь? Вы счастливы?

Глаза Кэли сузились, и она села прямее.

– А почему вы спрашиваете?

Джульетта ощутила легкую панику. Может быть, она зашла слишком далеко? Она решила испробовать другой подход, такой, который, как она надеялась, не вызовет у Кэли подозрений и заставит ее говорить более откровенно.

– Я подумываю о том, чтобы поработать здесь, – сказала Джульетта.

– Ах, вот оно что. – В глазах Кэли зажегся интерес. – Что ж, в таком месте трудно не чувствовать себя счастливой. – Она взяла с подноса ягоду клубники. – Чего стоит одна здешняя еда. – Положив ягоду в рот, она блаженно закрыла глаза, жуя. Может быть, иллюзии действуют и на нее? Или же она настолько искусна в обмане?

А возможно, она просто пытается провести отвлекающий маневр.

– Так каково это – работать здесь? – спросила Джульетта, изо всех сил стараясь придать своему тону беззаботность, хотя ее буквально трясло от острого желания выяснить как можно больше.

Кэли резко встала:

– Вам нравятся интересные истории?

Этот вопрос застал Джульетту врасплох.

– Да, я их люблю.

Кэли сжала руки:

– Тогда я знаю, чем вас занять.

И, прежде чем Джульетта успела понять, что происходит, схватила ее за руку и потянула к двери.

– Подождите, – запротестовала Джульетта. – Я же не одета.

Кэли махнула рукой, словно отметая ее возражения.

– Там, куда мы идем, пижама и халат – это самое оно.

– Но куда мы идем?

– Вы все увидите сами. – В голосе Кэли звучало радостное волнение, и у Джульетты забрезжила надежда, что она хочет отвести ее в какую-то скрытую от глаз гостей часть «Сплендора», чтобы удовлетворить ее любопытство относительно здешнего персонала.

Но вместо этого Кэли привела ее в уютную, тускло освещенную комнату, где на полу, опираясь на огромные подушки и накрытые ворсистыми одеялами, лежало около десяти человек. Здесь же на большом кожаном кресле, подобрав под себя босые ноги, сидела женщина, а рядом с ней в каменном очаге горел огонь.

Эта сцена была полна очарования, но в ней отсутствовало то феерическое волшебство, которого Джульетта уже привыкла ожидать от «Сплендора». Все выглядели непринужденно и словно чего-то ждали. Может быть, это собрание персонала?

– Что мы тут делаем? – прошептала Джульетта.

Кэли кивком показала на женщину, сидящую в кресле у огня:

– Кэденс плетельщица.

Джульетта недоуменно уставилась на Кэли:

– А что она плетет?

– Истории.

Робкая надежда Джульетты погасла. Ее хотят сбить с пути. Отвлечь. Не дать ей выяснить то, что ей необходимо узнать. Она едва не вышла из комнаты, но тут Кэденс начала говорить:

– Давным-давно в одном не очень далеком краю…

Все замерло, как будто сама земля затаила дыхание, ожидая того, что произойдет. Слова Кэденс были будто проникнуты светом луны и звезд, и она сплетала из них переливающийся всеми цветами гобелен, затейливый и невыразимо прекрасный.

Джульетта забыла, где она находится, забыла, кто она. Она становилась пираткой, бороздящей моря. Искательницей приключений, отправившейся на поиски сокровищ. Повелительницей драконов, летящей, сидя на спине огромного крылатого существа, и чувствующей ветер в своих волосах.

Голос Кэденс сладко обволакивал ее, уносил ее в другой мир, такой, где она всегда была героиней, а ее приключения – как бы трудно ей ни приходилось – в конечном итоге неизменно увенчивались успехом. Когда Кэденс наконец замолкла, Джульетта чувствовала себя невесомой, словно пылинка, пляшущая в солнечном луче. Но затем комната начала медленно выходить из транса, люди шевелились, вставали, потягивались. Чары разрушились, и Джульетта ощутила в себе зияющую пустоту.

Когда-то в детстве она упала с дерева. Время словно замедлилось, когда она полетела вниз с высокой ветки, оно тянулось, как стекающий с ложки мед. Затем она ударилась о землю с такой силой, что утратила способность дышать, поскольку из ее легких вышибло весь воздух, а кость руки жутко хрустнула, и рука изогнулась под неестественным углом.

На ее крик прибежала мисс Дюран и, увидев ее, побледнела. Джульетта была охвачена истерикой, вызванной паникой и болью.

Явившийся врачеватель заставил ее проглотить столовую ложку горького лекарства, от которого ее чуть не стошнило. Но, когда оно оказалось у нее в желудке, ее боль притупилась, она словно оторвалась от всего, что ее окружало, ее окутал туман, и она погрузилась в спокойный сон.

Однако, когда она проснулась, ей показалась, что ее рука болит еще сильнее – это было из-за того, что ее сон был так сладок, так безмятежен.

Такое же чувство владело ею и сейчас. Тогда, в детстве, она умоляла врачевателя дать ей еще горького лекарства, чтобы притупить боль, а теперь ей отчаянно хотелось броситься к Кэденс и просить ее продолжить эти ее восхитительные истории о подвигах и приключениях. Просить о новой дозе лекарства, чтобы более не испытывать дискомфорта.

Со вчерашнего дня Джульетта пыталась сбросить с глаз морок фантазий, чтобы увидеть реальность, как она есть, как бы трудно это ни было.

И теперь, после того как несколько последних часов она провела в сладком забытьи царства грез, ей было еще тяжелее возвращаться к холодной жестокой правде. Да, фантазии были лучше, чем реальность. Особенно такие, как в историях, сплетаемых Кэденс, такие, верить в которые было еще легче, поскольку они не притворялись чем-то другим. Не то что овсянка, маскирующаяся под суфле. Эти истории были лекарством для души, притупляющим боль и позволяющим тебе унестись прочь от реальности без ухищрений, без обмана. Правда, последствия пробуждения были ничем не лучше.

Кэли взяла Джульетту под руку:

– Ну, разве это было не чудесно?

Джульетта чувствовала, что к глазам ее подступили слезы, но нельзя показывать их Кэли. Теперь она была уверена – визит к плетельщице историй был способом отвлечь ее, заставить прекратить свои расспросы об отеле, а раз так, необходимо создать у Кэли впечатление, что ее маневр сработал. Как ни ненавистна была Джульетте ее реальная жизнь, она не могла отказаться от поисков пути в Зал Воспоминаний, дабы получить ответ на вопрос о том, почему Клэр захотела избавиться от нее. И никакие бездумные удовольствия не отвратят ее от цели, как бы сладки они ни были.

Джульетта изобразила на своем лице сияющую улыбку, не имеющую ни малейшего отношения к ее истинным чувствам.

– Да, чудесно, – подтвердила она.

– Я знала, что вы будете в восторге!

Джульетта ощутила злорадное удовлетворение.

Похоже, Кэли тоже не мастерица проникать сквозь флер иллюзий.

Глава четырнадцать. Анри

Глава четырнадцать. Анри

Анри бесцельно болтался по отелю. Гости обычно не замечали тех, кто работал в «Сплендоре», а другие работники время от времени кивали, увидев его, или здоровались, но Анри не мог не заметить, что, проходя мимо него, его коллеги немного ускоряли шаг. А иногда даже делали вид, будто не видят его вообще.

Впрочем, возможно, все это было просто плодом его воображения.

Двое портных примерно того же возраста, что и он сам, шли ему навстречу с противоположного конца коридора, катя большие вешалки на колесиках, полные одежды, обуви и шелковых масок – вещей, явно приготовленных для предстоящего бала-маскарада. Анри поднял руку, чтобы помахать им, но тут оба парня повернулись друг к другу и заговорили, как будто они с самого начала были поглощены увлекательной беседой.

Он опустил руку. Значит, это не плод его воображения. Персонал отеля всегда держался от него на расстоянии. С некоторыми из них он поддерживал вежливые рабочие отношения, но по большей части он работал один.

У него защемило сердце, как бывало не раз. Именно это чувство так часто и приводило его в Зал Воспоминаний, где он мог насладиться тем, что связывало людей с их близкими, – чувством, что у тебя есть братья или сестры, знающие твои секреты, родители, воспитывающие тебя, друзья, радующиеся твоим радостям и поддерживающие тебя в печали. Сам он был лишен всего этого. Единственными близкими ему людьми были Стелла и Тео.

А теперь он поставил это под удар.

Его последний разговор со Стеллой выбил его из колеи. Он вспомнил раздражение, которое слышалось тогда в ее тоне. Как это могло произойти?

Он сообщил ей только малую часть правды, а она так раскипятилась, что он так и не решился рассказать ей все. Но в конечном итоге она узнает. А значит, он должен исправить положение, и притом быстро. Наверняка есть какой-то способ сделать так, чтобы пребывание Джульетты в «Сплендоре» оставило в ее душе позитивные чувства; если она уедет отсюда счастливой, репутация отеля не пострадает, и Стелла будет удовлетворена.