Похоже, та колыбельная была опорной точкой во многих воспоминаниях Леона о – Анри поискал ее имя – Вивьен. И Анри начал с нее, с этой песни. Он проигрывал ее мелодию снова и снова, вплетая ее в сознание Леона. А затем начал делать так, чтобы на поверхность его памяти всплывали остальные воспоминания о Вивьен, Виви, и прикреплял их к звукам мелодии колыбельной. Вот Виви ест свою первую шоколадку, удивленно и восторженно раскрыв глаза. Вот Виви лежит, свернувшись калачиком, рядом со своей матерью, слушая вечернюю сказку. Вот Виви, одетая в белое, с букетом желтых роз в руке. Анри восстанавливал воспоминание за воспоминанием, пока не уверился, что поутру Леон проснется, полный сладко-горькой ностальгии и любви к своей дочери.
Анри мог бы остановиться на этом. Он знал, что Стелла сказала бы, что он должен остановиться.
Леон покинет «Сплендор», в высшей степени удовлетворенный своим Неповторимым Переживанием, и, скорее всего, будет возвращаться сюда опять и опять в поисках возрожденных воспоминаний.
Анри все еще уязвляли замечания Стеллы, и он был совершенно не склонен заботиться о том, удастся ли ей заработать на Леоне хотя бы один дополнительный грош. К тому же ностальгия Леона была как бальзам для его собственного раненого сердца. Он нуждался в ней почти так же, как и сам Леон. И он продолжил разыскивать другие воспоминания, чтобы их возродить.
Он погрузился еще глубже в прошлое Леона. Вот теплый летний вечер, и Леон со своим братом Джеком сидит под куполом звездного неба на прохладной траве с банкой клубничного варенья, которую они стащили из кладовой своей бабушки. Они чувствовали себя мятежниками, лакомясь вареньем прямо из банки, погружая туда ложки и дочиста облизывая их, уверенные в том, что они никогда не ели ничего вкуснее и что эта их тайная трапеза как нельзя лучше воплощает в себе магию лета.
Анри разыскивал нити давным-давно стершихся воспоминаний – касающихся как важных моментов, так и мелочей, – но, сплетенные вместе, они складывались в целую жизнь.
И он восстановил их все.
К тому времени, когда он закончил, от его тревог и опасений не осталось и следа, и он чувствовал в душе такую же ясность и свежесть, какие бывают разлиты в воздухе после весенней грозы. И он сможет внушить Джульетте такое же умиротворенное чувство. Он поднялся до номера 718, запустил в отверстие в его стене струйку волшебства, но оно не проникло в ее сознание. Несмотря на поздний час номер был пуст.
Джульетта исчезла.
Глава пятнадцать. Джульетта
Глава пятнадцать. Джульетта
Джульетта спускалась по лестнице, дрожа и ощущая холодный мрамор под подошвами своих босых ног. Она научилась лучше распознавать иллюзии и, проникнув под флер волшебства, видеть скрытую под ним реальность. Она тренировалась весь вечер, пристально глядя на одежду в гардеробном чулане, пока бальные платья не превращались в простые хлопчатобумажные туники, а шикарные, обшитые блестками туфли – в обыкновенные лодочки на низком каблуке. Она опять и опять проводила пальцами по белью на своей кровати, пока не начинала ощущать шершавость и не убеждалась, что это не атлас, а такая же дешевая ткань, как та, на которой она спала в приюте. Она смотрела на себя в зеркало, пока идеальное отражение, задрожав, не становилось таким же обыкновенным, как в тот день, когда она впервые вошла в «Сплендор».
Это вызывало разочарование.
Хотя ей и было известно, что здешнее волшебство основывается на иллюзиях, она все равно продолжала надеяться, что хотя бы какая-то часть его все-таки останется.
Она пыталась сосредоточиться на том, что, как она знала, было настоящим – на своих вдохах и выдохах, на сердце, стучащем в своей груди, на гладком мраморе перил под своей рукой.
Ее ладонь вдруг пронзила острая боль, она поднесла руку к лицу и увидела занозу, торчащую из основания ее большого пальца. Она вытащила деревянную щепку, и по ее ладони к запястью потекла тонкая струйка крови. Как это могло произойти?
Она моргнула, и иллюзия исчезла. Вместо изящных мраморных перил она видела обшарпанные деревянные. Она опустила взгляд. Ее ноги стояли на сосновых досках. У нее сжалось горло. Эта иллюзия была такой убедительной. Камень казался ей таким холодным, от этого холода у нее даже мерзли ступни. Ее сердце сдавил страх. Если ничему нельзя верить, если даже пол под ее ногами оказался ненастоящим, то что еще могло быть всего лишь обманом чувств? Ей в голову пришла ужасная мысль. А что, если она умерла? Что, если все вокруг ненастоящее, а сама она всего лишь дух, плывущий сквозь небытие, создавая и разрушая фантазии в тщетной попытке воспроизвести настоящую жизнь?
В самом ли деле она вдыхает и выдыхает воздух? В самом ли деле у нее бьется сердце или это всего лишь иллюзия?
Добравшись до подножия лестницы, она остановилась, прижимая ладонь к груди, и сосредоточилась на биении своего пульса – он частил, но не исчезал. Потренировавшись, она сможет скорее определять, что реально, а что нет.
И ее любовь к Клэр была настоящей – это она знала твердо.
Она прошла по тем же коридорам, по которым шла с Анри, и лестница, ведущая в Зал Воспоминаний, оказалась именно там, где она и ожидала.
Она боялась, что лестница тоже окажется иллюзией и исчезнет под ее ногами, но этого не произошло.
И теперь, толкая двери Зала Воспоминаний и переступая его порог, она судорожно дышала, готовая к тому, чтобы распознать обман, к тому, что увидит убогое помещение, где воспоминания хранятся в старых жестянках. Но зал оказался точно таким же изумительным, как тогда, когда она явилась сюда с Анри. Масляные лампы на стенах омывали его мягким светом, и на полках стояли стеклянные сосуды самых разных форм и цветов.
Она отыскала полку, на которой было выведено имя ее сестры, и пошла вдоль нее, касаясь пальцами выстроившихся на ней стеклянных сосудов. Взяв в руку один из них – кобальтово-синий с гравировкой из ромбов, она села на пол, вынула из сосуда пробку, перевернула его, и похожая на облачко субстанция наполнила ее ладонь.
Она погрузилась в воспоминание.
Был теплый день с лазурным небом и ярким солнцем. Клэр стояла на дорожке между двумя живыми изгородями, положив руки на талию.
– Ты, правда, думаешь, что сможешь перегнать меня?
– Да, я быстлее. – Трехлетняя Джульетта плюхнулась на землю и попыталась принять стартовую позу, которую она видела у бегунов перед началом соревнования, проводившегося во время праздника осени несколько недель назад. Но она все перепутала и, вместо того чтобы податься вперед, уткнулась лицом в свою пухлую коленку.
Клэр подавила смех:
– Ну, не знаю, Джулз. Я тоже бегаю довольно быстро.
Джульетта вскочила на ноги:
– На сталт. Внимание. Малш.
Она пустилась бежать прежде, чем Клэр поняла, что произошло, но Клэр все равно обогнала ее. И, оглянувшись, увидела, что щеки Джульетты раскраснелись, личико сосредоточенно сморщилось. Она откинула рыжую кудряшку, упавшую на ее глаза. Похоже, она бежала на пределе своих сил.
Клэр улыбнулась и дала ей догнать, а затем и перегнать себя.
Джульетта искоса посмотрела на нее с изнеможением и неописуемым восторгом в глазах.
– Я… – тяжелое дыхание, – быстлее.
Клэр любила свою сестру, но не могла спустить ей такого нахальства. И бросилась бежать в полную силу, смеясь над возмущением, написанным на ее лице.
Добежав до конца дорожки, она остановилась и повернулась, наблюдая, как ее маленькая сестра старается догнать ее. Джульетта так была сосредоточена на скорости, что не заметила ямки в земле. Она задела носком туфли ее край, и следующие несколько секунд Клэр казалось, будто происходящее замедлилось. Она видела, как Джульетта, широко раскрыв глаза, летит на землю лицом вниз и с силой ударяется об нее.
Клэр бросилась к сестре, упала рядом с ней на колени.
– Как ты?
Джульетта захныкала и села. Ее лицо было испачкано землей. Клэр прижала руку к ее лбу, потому что не знала, что еще можно сделать, и потому, что так всегда делала мама, когда кто-то из девочек заболевал.
– У меня болит коленка, – сказала Джульетта и повернула к Клэр свою коленку, которая была поцарапана и чуть-чуть кровила.
– Вот. – Клэр промокнула царапину краем своей рубашки и стерла с нее грязь. – Так лучше?
– Ага. – Джульетта хлюпнула носом. – Я бы победила, – сказала она, – если бы не споткнулась.
Клэр не стала говорить, что она добежала до конца дорожки задолго до того, как ее сестра упала, решив, что на этот раз отдаст победу ей. Они смогут побежать наперегонки в другой день, и тогда она поставит эту малявку на место.
– Может, и так, Джулз, – согласилась она, помогая Джульетте встать. – А теперь пойдем домой.
Джульетта вынырнула из воспоминания, задыхаясь.
Будучи маленькой девочкой, она любила кружиться быстро-быстро, вытянув руки в стороны, пока не падала на землю, хихикая. И сейчас, после того как она наблюдала за самой собой с точки зрения Клэр, ощущение у нее было точно такое же, как и тогда. И она смогла сделать только одно – вернуть воспоминание обратно в сосуд, лечь на пол и ждать, когда мир вокруг нее перестанет вращаться.