– Я не хочу их изучать!

Ха вскочила на ноги. Она ощутила, как ее охватывает беспомощность – как в детстве. Как было здесь, на Кондао, когда она поняла, что никогда не обретет любовь, о которой так мечтала. Что она не просто нелюбима – а несущественна. Она была никем для того, к кому ее влечет.

«Наблюдать, как он болтает с другими парнями, как смотрит в окно на зеленую поверхность моря, как читает. Видеть его равнодушие. Смотреть, как он от нее отворачивается».

– Я не хочу их изучать, – повторила она, справившись с собой. – Как вы не понимаете! Я хочу с ними говорить! Я хочу с ними познакомиться. Вот что важно. Нам надо их узнать. Нам надо с ними говорить. Только так мы сможем их спасти. Но у нас заканчивается время. И этот алтарь – это вовсе не шаг вперед. Это шаг назад. Притом в самый неподходящий момент.

«Я только об этом и мечтала, – не стала говорить она, – и это у меня отнимают».

До них донеслась короткая очередь.

Эврим тоже встал, несмотря на требование Алтанцэцэг держаться ближе к поверхности пола. Он посмотрел в сторону выстрелов, на непробиваемые жалюзи на окнах. Как будто если бы он всмотрелся получше, то смог бы видеть сквозь них.

– Ха… я хочу кое-что вам рассказать. Я об этом никому не говорил. И больше никому не скажу. Я доверяю только вам. Можно?

– Конечно, – сказала Ха.

– В день нашей первой встречи на берегу… примерно за час до нашей встречи… со мной произошло нечто очень странное, что все изменило. У меня… наверное, вы назвали бы это сном, но у меня не бывает сновидений, поскольку я не сплю. Назовем это видением.

– Видением?

– Да. Меня как будто… переместили. В какое-то иное место. И не какое-то неопределенное место, а очень точное, настолько же реальное, как это помещение. Я оказался в кафе. В Стамбуле. Стояло раннее утро, и в кафе было так тихо, что я мог слышать шипенье тающего в водах Босфора снега. На этой террасе было небольшое окно. Передо мной стоял стакан чая. День был холодный, зимний, воздух был полон снежинок, которые нес ветер, но кафе хорошо отапливалось.

Оно было очень простое, это кафе – из тех, куда живущие поблизости заглядывают, чтобы поболтать с друзьями, сыграть партию в нарды или поговорить через терминал в холодный день, растирая руки перед тем, как снова выйти на улицу. В этот ранний час, кроме меня, там было мало посетителей: зашедший погреться рыбак, оставивший удочку у двери, толстошеий официант со сломанным носом и расплющенным ухом, и мужчина, сидевший за столиком напротив меня. Молодой, лет тридцати, не старше. На нем был серый свитер, а на столе перед ним лежал терминал. Встретив мой взгляд, он улыбнулся.