Дроны, видимо, улетели.

Но что это были за существа в воде?

Просто фантазии его мозга. Новые ужасы, как будто их в мире мало.

Вода внутри плота становилась холоднее. Однако какая-то теплая струйка, видимо, заливалась в небольшую дырку на плоту. Еще не меньше минуты Эйко молчал. А потом повернулся на бок, лицом к Сону.

– Ты их убил! – прошипел он. – Их всех. Чтобы спастись самому.

В свете звезд глаза Сона чуть поблескивали. Он продолжал держать руку на кнопке прибора. И Эйко вдруг понял, что в лодку заливается вовсе не теплая вода, а кровь Сона. Рубашка на нем была разорвана. Рана на боку была заметна: темная полоска в почти полном мраке. Рана от шрапнели – возможно, от второго взрыва, когда они прыгали за борт.

Сон был мертв.

Существует реальный мир – где-то там, – но мы не воспринимаем его напрямую. Он собирается сенсорной и нервной системами каждого животного – и каждое собирает его по-разному. Мы воспринимаем так называемый конструкт. Восприятие мира у каждого животного конструируется его сенсорным аппаратом и нервной системой так, чтобы как можно лучше использовать окружающую среду, и оно субъективно: в мире для нас не приготовлены краски – такие, какие мы воспринимаем. Там нет звуков – только волны. И возможно, самое странное: вне наших тел нет боли. Боль – это нечто, создаваемое нами. Доктор Ха Нгуен, «Как мыслят океаны»

Существует реальный мир – где-то там, – но мы не воспринимаем его напрямую. Он собирается сенсорной и нервной системами каждого животного – и каждое собирает его по-разному. Мы воспринимаем так называемый конструкт.

Восприятие мира у каждого животного конструируется его сенсорным аппаратом и нервной системой так, чтобы как можно лучше использовать окружающую среду, и оно субъективно: в мире для нас не приготовлены краски – такие, какие мы воспринимаем. Там нет звуков – только волны.

И возможно, самое странное: вне наших тел нет боли. Боль – это нечто, создаваемое нами.