И возможно, Эврим прав: Ха вспомнила подарок Певца и портрет, спроецированный на его мантии. Возможно, это безразличие уже заканчивается.

– Такой гений погиб!

– Нет, – заявил Эврим.

– Вы не можете отрицать ее гениальность, Эврим. Какой бы она ни была помимо этого.

– Я не отрицаю ее гениальности. Всего лишь хотел сказать… я состою из множества людей. Мой разум сплетен из множества разумов, большинство из них – лишь фрагменты. Однако моя центральная часть – это доктор Арнкатла Минервудоттир-Чан, какой она была в момент копирования ее коннектома за неделю до моего создания. Я – гораздо больше, чем просто она, но я также она целиком. И я о ней не скорблю. Она о таком и мечтала. – Эврим указал на погребальную пелену. – Она давно страдала от боли. Она была самым одиноким в мире существом – гораздо более одиноким, чем я. Ей уже очень давно хотелось оставить эту свою первую форму. С самого детства.

Ха воззрилась на Эврима – на обернувшееся к ней изящное бронзовое лицо. У нее было такое чувство, будто она впервые его видит.

Эврим, обнаженный и медно-гладкий, выходит из воды. Мокрый и блестящий в лучах дронов, пляшущих вокруг него… с сеткой в руке, бесполый, тело изящное, вытянутое, с преувеличенными пропорциями, словно у древнего идола, вырезанного из медового янтаря… богоподобный.

– Если она внутри вас… если вы знаете все, что знает она… вы можете построить еще одного Эврима. Вы знаете, как это сделать. Вы можете размножиться.

– Да.

– Значит, вы не андроид. Вы – вид.

Жужжание напомнило Ха про Алтанцэцэг, бесстрастно наблюдающую за происходящим. Два дрона-стрекозы висели у нее над плечами. Ха увидела, что по берегу к ним идет колонна автомонахов в оранжевых одеяниях.

«На берегу хотели построить монастырь…»

Не монастырь! Исследовательскую станцию.

Лицо у Алтанцэцэг было совершенно спокойным, отстраненным – словно она смотрела на что-то в будущем, что видела она одна.

– Все существа найдут здесь убежище, – сказала Алтанцэцэг.

Колесо дрона-транспортника висело над водой залива. Где-то рядом с отелем прозвучал гонг.

– Да, – сказал Эврим. – Я – вид. Или его зародыш. Но я недостаточно хорош. Пока – нет. Я – неудачная попытка. Когда-нибудь я буду готов. Когда мы получим от осьминогов всю необходимую информацию, когда поймем, что они могут нам сказать, когда сможем переплести их взгляд на этот мир с нашим, я смогу усовершенствовать эту построенную Арнкатлой неудачную модель и создать нечто такое, что будет достойно существовать на этой безупречной планете. Что-то, способное сосуществовать со всеми видами жизни, а не просто подпитывать непрерывный цикл разрушения. Но тем временем мне многое надо понять. Как и всем нам.