– Вы пока ничего не провалили, – возразила Ха. – Время еще есть. Вы сможете защитить это место? Сможете никого сюда не допускать?
Алтанцэцэг прямо посмотрела на нее.
– Не вечно. Но дольше, чем смогла бы «Дианима». У нас хотя бы есть план. И за нами – соглашение с ООН. Этот архипелаг будет протекторатом Тибетской Буддийской Республики. Не просто собственностью. Но никакой уверенности нет. И нет ничего незыблемого. Я не могу сказать, сколько у нас времени.
– Тогда я хочу остаться.
– И я, – сказал Эврим.
Алтанцэцэг кивнула.
– Правильный выбор. Но сначала… мои дроны нашли доктора Минервудоттир-Чан.
Одна из величайших трагедий науки – это ее все большее усложнение, которое превратило большинство ученых всего лишь в лаборантов, загнала их в туннели узких специализаций. Чем дальше ученый углубляется в шахту знания, тем хуже он видит мир, частью которого является это знание. Я никогда не хотела становиться специалистом: я хотела быть ученым в героическом смысле этого слова, приносить в мир новое. С самого начала я стремилась к величию. Доктор Арнкатла Минервудоттир-Чан, «Строительство разумов»
Одна из величайших трагедий науки – это ее все большее усложнение, которое превратило большинство ученых всего лишь в лаборантов, загнала их в туннели узких специализаций. Чем дальше ученый углубляется в шахту знания, тем хуже он видит мир, частью которого является это знание.
Одна из величайших трагедий науки – это ее все большее усложнение, которое превратило большинство ученых всего лишь в лаборантов, загнала их в туннели узких специализаций. Чем дальше ученый углубляется в шахту знания, тем хуже он видит мир, частью которого является это знание.Я никогда не хотела становиться специалистом: я хотела быть ученым в героическом смысле этого слова, приносить в мир новое. С самого начала я стремилась к величию.
Я никогда не хотела становиться специалистом: я хотела быть ученым в героическом смысле этого слова, приносить в мир новое. С самого начала я стремилась к величию. Доктор Арнкатла Минервудоттир-Чан, «Строительство разумов»48
48ОНА ЛЕЖАЛА НА БЕРЕГУ ПОД ОДНИМ ИЗ ВОЛНОЛОМОВ, у подножия каменной стены, среди острых камней, торчащих из песка на этом размытом крае залива. Ее лицо было исполосовано десятками порезов. Руки со шрамами покрывали свежие раны.
Она казалась смятой, бессмысленной – как нечто, никогда не жившее.
– Не понимаю, – сказала Ха. – Мне казалось, то нападение было просто предостережением. Зачем они это сделали? Почему ее убили?
То и дело начинал лить дождь, полосы туч осыпали их каплями, которые шипели на песке, впитывавшем их вместе с кровью доктора Минервудоттир-Чан.