Ха вспомнила ночь своего приезда в отель.

«Что-то в бассейне шарахнулось при виде транспортника и ушло под воду».

И на следующий день, когда она проходила мимо бассейна, чтобы встретиться с Эвримом.

«То, что обитало в бассейне, переместилось и плюхнулось в воду…»

Певец. Он за ними наблюдал.

Abdopus aculeatus переходит от одного оставленного отливом водоема к другому, охотясь на крабов.

А Octopus habilis – осьминог умелый – наблюдает за нами, пока мы наблюдаем за ними. Изучает нас, изучающих его. Осьминог умелый? Или разумный?

Певец в своем доме на затонувшем корабле, обращающийся к другим…

По поверхности двигался синтаксис фигур, непрерывная цепочка силуэтов – кольцевых, завитых, скрученных, волнистых… Фигуры плясали на коже осьминога… четкие силуэты теневого театра, двигающиеся за подсвеченной тканью.

Воспевались приключения представителей его вида? Или им пели про наши дела? Пытались их убедить? Обучать?

– Наверное, он спрятался в бассейне, когда остальные уходили, – предположил Эврим. – Но зачем?

– Чтобы попытаться с нами поговорить, – объяснила Ха. – И это не бассейн. Это – его подводный аппарат, исследовательская станция. Это его аванпост на суше. Он с самого начала за нами наблюдал.

Ха действительно казалось, будто в ее номере кто-то находился. Притом уже достаточно давно.

– И не только отсюда. Он ходил куда хотел и следил за нами. А мы его не замечали.

Алтанцэцэг молчала, глядя на резные очертания клюва. Ее лицо больше не кровоточило. Она встретилась взглядом с Ха.

– Я недооценила противника. Провалила задание.