– Как давно? – спросил Эврим. – Как давно вы предали «Дианиму»?

– Задолго до того как начала работать на «Дианиму». Сразу как закончилась Зимняя война. А может, и до войны. Именно то, что я была монахиней ламаистского монастыря, не дало мне сорваться – не дало стать той, кем вы меня считали. Они меня спасли. И с тех пор я всегда была с ними.

– Вы понятия не имеете, насколько важен этот остров, – возмутился Эврим. – Понятия не имеете, насколько важен этот момент. Как он все изменит.

– Очень даже имеем, – заявила Алтанцэцэг. – Только мы и знаем, насколько важно это место. Насколько важен этот момент. И именно поэтому мы забираем этот остров у «Дианимы».

– И что будет с нами?

Ха смотрела, как спускается восьмой дрон. Это был грузотранспортный модуль. Его центральный винт вращался, расположенные лепестками двигатели меняли угол при спуске, эмалированное изображение абстрактных пересекающихся волн на его поверхности колебалось в лучах рассвета.

Певец, выпевающий поток фигур в море.

«Я всю жизнь хотела одного – получить возможность разговаривать с вами. И теперь это у меня отнимают».

– Я вас убью и сброшу в море, – ответила Алтанцэцэг.

Дрон беззвучно приземлился на террасу по другую сторону бассейна.

– Или, – добавила Алтанцэцэг, – если хотите, то можете вернуться к работе.

Ха с Эвримом увидели это одновременно: нечто в заросшем водорослями бассейне, сбрасывающее свою гладкую зеленую маскировку. Оно скользнуло через бортик на мощеную террасу. Алтанцэцэг дернулась, словно собираясь потянуться за пистолетом-автоматом. Ха вскинула руку.

«Я тебя узнала даже бесформенного, но я тебя узнала. Барракуда, наблюдавшая, как я выкладываю символ на песке. Камень, снова превратившийся в живое существо. Певец».

Осьминог обогнул Алтанцэцэг, словно ее окружало невидимое поле насилия. Эврим оказался между ним и Ха – Певец помедлил секунду, а потом протиснулся мимо Эврима, направляясь к Ха, стоявшей дальше всех от бассейна. Он двигался стремительно, ускоряясь. Ха не опускала руку.

«Пожалуйста! Пожалуйста, не испорти этот момент!»

Осьминог оказался перед ней. Вне воды он казался меньше, изящнее. Его кожа все еще блестела от грязной воды бассейна. Глаз, похожий на козлиный, уставился на Ха. Щупальце поднялось и обернулось вокруг запястья Ха, потянуло ее за руку, коснулось обнаженной кожи запястья, ладони, пальцев.