– Как ты поживаешь? – спросил он у Люинь.

– Неплохо.

– Чем-то занята?

– Очень занята. Большим проектом. – Люинь умолкла и какое-то время ничего не говорила – похоже, хотела прибавить своим словам таинственности. Ее взгляд стал немного лукавым и гордым. А потом она спросила: – Доктор Рейни, будь у вас шанс вернуться в мастерскую, вы бы предпочли больницу или научно-исследовательский институт?

Рейни удивился:

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что мы пытаемся найти для вас мастерскую. Есть надежда.

– Найти мастерскую для меня?

– Да. На прошлой неделе мы ходили в две больницы. В районе Галилео и в районе Уотсон. Вчера мы разговаривали с группой исследователей из Системы Землепользования и вкратце рассказали им о вашей технологии. Похоже, они всерьез заинтересовались.

Рейни сильно смутился:

– Спасибо вам за все ваши старания… но, боюсь, нет никакой возможности мне устроиться никуда.

– Почему?

– Потому что мое досье заморожено. Мне не позволят сменить место работы.

– Но когда мы разговаривали с людьми из всех этих мастерских, они проявляли большой интерес. Ваша технология может принести им известность и большее финансирование из бюджета. Если они согласятся взять вас на работу, почему же ничего не получится?

Рейни покачал головой:

– Всё не так просто. Притом что мое досье заморожено, у меня нет возможности нигде зарегистрироваться, пользоваться тамошним оборудованием и подавать заявки на финансирование.

– А если я попрошу дедушку разморозить ваше досье?

– Он консул, – сказал Рейни с улыбкой. – Если он даст обратный ход всего через месяц после того, как дал приказ меня наказать, люди утратят веру в него.

Люинь не желала сдаваться. Она словно бы ожидала от Рейни именно таких ответов.

– А если мы начнем движение за отмену системы досье и мастерских?