– Что? – в шоке спросил Рейни.

– Мы уже какое-то время думаем об этом. Система бездумно закрепляет людей на одном месте. Если кто-то хочет перейти из одной мастерской в другую, нужно сначала получить одобрение системы на перенос досье. Без этого ничего сделать нельзя. Это дает руководителям системы и главам мастерских слишком много власти, и все обязаны им повиноваться. И поскольку финансирование, выделяемое конкретной мастерской, часто зависит от того, участвует ли эта мастерская в крупном инженерном проекте, в результате каждый зависит от своего непосредственного начальства, которое вносит тех или иных сотрудников в списки участников крупных проектов. И это становится проблемой для всей республики. Общество костенеет, теряет инициативу и живость. Всем правит технобюрократизм.

Рейни внимательно слушал. Люинь говорила четкими, ясными фразами и была очень серьезна. Она сильно отличалась от той, какой была всего два месяца назад, когда только возвратилась с Земли. Тогда она была скорее смущена, чем решительна, и говорила растерянно. Теперь же она стала гораздо более целеустремленной, и в ее глазах горел свет убежденности. Она, похоже, похудела, стала бледнее. Возможно, это было следствием перенесенной травмы и времени, проведенного под домашним арестом. Но сияющие глаза говорили о воодушевлении. Люинь говорила неторопливо и четко, и при этом не самые знакомые слова слетали с ее губ естественно, беспрепятственно. Рейни не мог сказать, откуда взялись у Люинь эти теории, но он понял, что молодые люди быстро учатся и постигают окружающий мир.

– Значит, вы пытаетесь изменить систему? – спросил Рейни, когда Люинь умолкла.

– Пожалуй, да.

– А вы не задумывались о том, что любая система существует по каким-то особым причинам?

– Какие причины вы имеете в виду?

– Исторические, а также такие, которые обусловлены природной средой. Всегда существуют пределы справедливого распределения ресурсов.

– Это мы понимаем. Но мы не считаем, что должны мириться с недостатками системы из-за этих причин.

– Идеальную систему создать невозможно.

– Но у нашей системы есть серьезнейшие недостатки. Она требует от человека покорности, а те, кто с этим не согласен, не могут выжить. Бунтарей сажают за решетку. Не исключено, что они сходят с ума и ищут выхода в гибели. Пару дней назад я сама видела, как человек выпрыгнул из окна и разбился насмерть.

– Я ничего не слышал об этом. Где это случилось?

– Об этом не сообщали, – ответила Люинь. – Но с самоубийцей вы встречались. Это тот самый человек, которого мы с вами видели на обзорной площадке в больнице. Он словно бы бился о стенку стеклянной клетки.