Решение было принято не путем всеобщего голосования, а в Совете. Какие вопросы выносить на всеобщее голосование – это всегда было делом тонким, непростым, и первый консул Марса, Ричард Слоун, решил, что голосование пройдет только в Совете. Ганс и его друзья, законодатели, горячо спорили между собой. Некоторые соратники Ганса противились самой идее пожертвовать свободой во имя эффективности системы. Громче всех звучали голоса Гарсиа и Ронена. Ганс и Галиман, с другой стороны, утверждали, что идеалы должны идти на компромисс с реальностью.

Поскольку Совет состоял из представителей от каждой системы, наиболее преданных строительству нового мира и формированию тактики действий – то есть из прирожденных сторонников консолидации системы, была уверенность, что поддержка реформ будет почти единогласной. Однако результат голосования оказался неожиданным. Сторонники бюрократизации выиграли за счет буквально нескольких голосов. Система, создаваемая по образу и подобию электрической схемы, в которой отдельными элементами являлись мастерские, обещала большие удобства в плане управления и общего планирования. Какова была роль Ганса и его друзей в том давнем голосовании, никто сказать не мог.

Перед лицом столь важного выбора очень резко обозначились характеры людей. Разные люди выбрали разные миры. Одни вошли в систему, другие ушли от нее.

Гансу систематизация не нравилась. Он предпочитал устройство мира на Марсе до консолидации, когда люди свободно объединялись в небольшие группы для проведения междисциплинарных исследований. Однако он понимал, что сочетание специализации, департаментализации и управления процессами – самый надежный способ повысить эффективность системы в любую эпоху. В итоге он проголосовал за систему, остался частицей системы, специализируясь в полетах, и завоевал доверие старших опытом, полученным во время войны и при изучении дальних районов космоса. Десять лет спустя он получил повышение и стал архонтом Системы Полетов.

Галиман, разработчик строительства на Марсе, за время войны стал известным изобретателем, его хорошо знал народ. После реформы он не ушел из системы. Он стал трудиться в мастерской, занимавшейся исследованиями свойств стекла и относившейся к Системе Землепользования. Он занимался не только наукой, но и политикой, и отвечал за превращение своей мастерской в лучший научно-исследовательский институт планеты. Со временем он стал архонтом Системы Землепользования.

Ронен и Гарсиа, с другой стороны, отказались безропотно принять перемены. Ронену, в частности, совсем не нравились новые школы, в которых стало принято специализировать учащихся в зависимости от их талантов. Он был закоренелым специалистом широкого профиля, и для него в новой системе места не нашлось. Он напрочь отказался от любого руководства и политической ответственности и проводил время, странствуя между Марсом и малыми планетами, уделяя наибольшее внимание Церере.