– Да. И ей управляет Система Полетов. Я слышал, что ее основал Хуан – лично, как архонт Системы.

– Никогда о ней не слышала. Даже представить не могу, чтобы мой дедушка это одобрил.

– Да и я бы ничего про эту станцию не знал, если бы не поинтересовался.

Люинь умолкла. В последнее время она узнала о своем мире так много нового, что у нее просто не хватало времени, чтобы всё обдумать. Она только осознавала, что этот мир оказался гораздо сложнее и что понять его непросто. Анка прервал работу, опустил глаза и о чем-то задумался.

– Ты придешь в воскресенье? – спросила Люинь.

– А что будет в воскресенье?

– Наш марш протеста.

– Что еще за марш протеста?

– Тот самый, который задумала Чанья, – марш за свободу выбора места проживания и свободу личности. Мы всё это обсуждали в групповой переписке. Я думала, ты в курсе. Вроде бы ты значился в рассылке.

Анка спокойно ответил:

– А, да, мне приходили сообщения. Просто я как-то особо на них внимания не обращал.

– Так ты придешь?

– Пока не знаю. Посмотрим.

Взгляд Анки стал рассеянным. Его длинные пальцы снова начали работать с мелкими деталями. Люинь вдруг догадалась, что ее друг сейчас очень и очень далеко. Сегодня она пришла, чтобы разыскать его, и надеялась поговорить о своих волнениях и сомнениях. А еще она надеялась, что Анка ее утешит, что они не просто поговорят о каких-то великих глобальных идеях, о мире, в котором они толком мало что понимали. А теперь она не знала, что еще сказать. Анка сидел совсем рядом, а она не могла рассказать ему о том, что ее терзало и мучило.

Люинь так хотелось вернуться в ту теплую ночь в холодной пещере, но теперь это казалось таким далеким и нереальным. После возвращения они провели месяц в изоляции, а потом оба были слишком заняты, чтобы обменяться больше чем парой слов. У Люинь вдруг возникло странное чувство – что между ними нет ничего особенного, что то тепло, которое она раньше ощущала рядом с Анкой, было мимолетным эмоциональным порывом.

– Скажи, тебе не всё равно, чем я занимаюсь? – спросила она, поддавшись эмоциям.

Анка вопросительно глянул на нее:

– Ты о чем? О воскресном марше?

– Нет. Я совсем не переживаю из-за этого.

– Тогда о чем ты спрашиваешь?