Люинь посмотрела на него так, будто не знала, что сказать. Помолчав, она проговорила:

– Что-то настолько важное, что меняет судьбу страны, не решится из-за пары слов юнцов вроде нас с тобой. Так что не сходи с ума.

– Конечно, – отозвался Пьер. – Спасибо.

После небольшой паузы Люинь спросила:

– Как твой дедушка?

– Нормально. Никаких изменений в его состоянии.

– Доктор не говорил, когда он может выйти из комы?

– Нет, – покачал головой Пьер и через секунду добавил: – Может быть, он из нее не выйдет никогда.

Люинь была готова что-то сказать, но тут в зал через боковую дверь вернулся Руди. Пьер указал Люинь на ее брата. Люинь встала, попрощалась с Пьером и пошла к подиуму.

Пьер проводил ее взглядом. Люинь спускалась по ступенькам, а он думал об одном слове, которое она произнесла – судьба. Он словно бы увидел всех людей, стоявших на развилке дорог, окутанных туманом. В обе стороны было мало что видно. Пьер не понимал, откуда у него внезапно появилось это чувство пребывания на космическом перекрестке.

«Судьба – это не что-то реальное, – подумал он. – Я должен не забывать об этом. – Слово «судьба» заставило его сильнее занервничать. – Нет ничего реального, кроме совершенства математики. Судьба – это всего-навсего трусливое объяснение реальности, ее причин и следствий, которые нам непонятны, это иррациональный вздох покорности. Нет ничего красивее, чем доказательства и законы, душа математики. Математика – единственное в космосе, что чисто и вечно. В сравнении с абсолютизмом законов математики, все человеческие законы – всего-навсего неуклюжие попытки компромиссов. Все компромиссы временны, а всё временное грубо».

Пьер мысленно повторял и повторял свое кредо, и наконец его сердце забилось спокойнее. Безмолвно повторяя свою речь, он чувствовал, как его утешают знакомые технические показатели. «Прекрасна материя, – думал он, – вечная материя, существующая согласно вечным законам. Что в сравнении с этим какие-то системы, традиции, выгода? Это просто сопутствующие явления, больше ничего. Почему мы отдаем всей этой чепухе столько сил? Нашим домом навсегда должен стать вечный космос».