– Не переживай. У нас полно времени. Мы можем для начала подать заявку на финансирование, а когда ее одобрят, продолжим испытания.

Пьер повернулся лицом к вакуумному залу. Там негромко жужжали и быстро работали роботы-манипуляторы. Вакуумный зал походил на маленький замок с толстыми, чуть изогнутыми крепостными стенами и небольшими круглыми окошками. Руди, Пьер и Джиэль стали смотреть на то, как манипуляторы, парящие в магнитном поле, туго натягивают тонкую пленку. Поблизости в воздухе висел пистолет-пульверизатор, форсунка которого была окутана мерцающей дымкой. Молекулярные слои наносились на пленку с предельной аккуратностью. Соблюдался точнейший баланс прозрачности и тонкости.

Посмотрев на Пьера, Руди сказал:

– Так всё выглядит на поверхности Марса. А что, если перенести производство пленки в космос?

Джиэль с любопытством прильнула к одному из маленьких окошек. Она прижалась лицом к стеклу и приставила к вискам ладони. Сегодня она зачесала волосы наверх и собрала в пучок, но несколько вьющихся прядей выбились из прически и струились вдоль щек. Она не замечала, что Пьер не сводит с нее глаз. А он думал о том, как она прекрасна, что сегодня она еще красивее, чем всегда. И она была бы еще красивее, если бы так не старалась выглядеть серьезной. Зачем ей понадобилось удерживаться от смеха, прятать всегдашнюю беспечность? Она даже не догадывалась о том, как похожа на яркий лучик света.

Пьер перевел взгляд на Руди.

– Гравитация – не самая большая проблема. Проблема в том, что… те размеры пленки, которые требуются тебе, слишком велики для сохранения структуры кристаллической решетки. Однако… не исключено, что мы сумеем этого добиться, добавив поддерживающий каркас. Но для этого мне нужно будет произвести новые расчеты на компьютере.

Он старался быть максимально объективным, избегал преувеличений и недооценок. К своим пленкам он относился как к членам семьи и знал их так же хорошо, как собственное тело. Он жил в их объятиях, а они благодарно принимали его заботу. Если бы он сказал, что можно изготовить пленки больших размеров, значит, это действительно можно было сделать. Если бы он сказал – нельзя, значит – нельзя. В своей оценке он был уверен, поскольку никто на Марсе не знал о его творениях больше, чем он сам. Пьер, не отрываясь, смотрел на искрящуюся поверхность пленки в вакуумном цеху, и у него на сердце стало теплее. Это тепло соединялось с его чувствами к Джиэль, а отчаяние нарастало. Он стал догадываться, что в итоге ничего не получит. Ни своих пленок, ни Джиэль. У него отнимется всё, чему он был так предан.