– А мой брат всё это знает?

– Думаю, да.

– Тогда… почему же он поддержал нас?

– Я… – Рейни растерялся. – Погоди, давай сначала закончим разговор о прошлом. Ты знаешь, какова была главная цель движения, начатого твоими родителями?

Люинь покачала головой.

– Они хотели, чтобы у каждой семьи был дом, – сказал Рейни. – Они хотели, чтобы свое жилище было у каждой женатой пары.

– Что?

– Да, это та самая система, которая у нас есть сейчас. Протестное движение твоих родителей было подавлено, но их предложение позднее стало политикой, поддержанной Советом. Сейчас мы живем в условиях системы, о которой мечтали твои мать и отец.

– Но… тогда что же собой представляла эта система раньше?

– До того жилье распределяли в зависимости от научных достижений или положения. – Рейни вздохнул, словно бы увидев то далекое прошлое. – Когда город был только-только основан, ресурсов было настолько мало, что все жили в общежитиях. Собственные дома могли себе построить только выдающиеся ученые, а размеры домов определялись согласно их научным достижениям. Поначалу такая политика была разумна, но через тридцать лет в ней накопилось немало недостатков. Если кому-то не везло и этот человек не выдавал в науке результатов, которые можно было применить на практике, то они умирали в общежитии. В итоге все начали зависеть от начальства и старались оное начальство ублажать, чтобы их исследования были включены в какой-нибудь инженерный проект. Во власти стала процветать коррупция, распределение жилья стало хвостом, который вилял собакой научных исследований.

– Но я помню, что, когда я была маленькая, у каждой семьи был свой дом!

Рейни улыбнулся:

– Ты жила в районе, где обитали другие семьи основателей республики и руководителей систем. Вот почему у них были собственные дома.

– Значит, мои родители…

– Они сделали это ради Артура.

– Артура? И Джанет?

– Да. Поскольку у Артура в системе вообще не было никакого места, им с Джанет не могли выделить дом. Твои родители решили, что это несправедливо. Увидев столько злоупотреблений властью и то, что система отвергла их друга, они захотели справедливости и абсолютно равного распределения.

– Но мы… – пробормотала Люинь. – Мы-то выступаем против этого.

– Вы хотите выстроить свою собственную систему, мечтаете, чтобы можно было меняться жильем, иметь свободу. Вы выступаете против абсолютного равенства и равного распределения. – Рейни говорил очень сдержанно. – Но это тоже не ново, ты знаешь об этом? Именно так всё обстояло до войны. В то время каждый сам себе строил жилище или на что-то его обменивал. Тогда разные лагеря принадлежали различным компаниям, и каждому человеку или группе людей приходилось покупать инструменты или нанимать работников из более крупных компаний. Та система являлась всего-навсего продолжением обычаев Земли. Но Марс не был Землей. На Марсе имелось крайне мало ресурсов, и большую часть сырья нельзя было применять напрямую, без переработки. Считаные компании, владевшие технологиями плавки и литья, могли обеспечить планету строительными материалами. Олигархические фирмы стали монополистами рынка и непомерно поднимали цены. Почти все неглупые люди, умевшие что-то делать, быстро осознали, что при таких условиях добиться лучшей жизни невозможно за счет одного только ума и мастерства. Несправедливое распределение ресурсов невозможно было обойти. Поэтому они рисковали жизнью, чтобы основать новую республику, где у каждого будет возможность обрести достойную жизнь не за счет накопления богатства, а за счет собственных талантов.