– Но вы хотите сказать, что это бессмысленно?

– Тут всё зависит от того, что ты считаешь наполненным смыслом.

Люинь на миг задумалась:

– Что же мне теперь делать?

– Это тебе решать, – сказал Рейни. – Я могу только рассказывать тебе разные истории, но конечный выбор всегда за тобой.

Рейни подошел к входу в комнату и потянул на себя створку позолоченной двери. Дверная рама, по виду похожая на мрамор, была украшена прекрасной резьбой в виде цветочной гирлянды. В створку двери было вмонтировано зеркало.

Люинь посмотрела на свое отражение. Подол задрапированного хитона доходил ей до лодыжек. Белые искусственные цветы украшали лавровый венок на ее голове. Длинные черные волосы волнами ниспадали до талии. Она увидела, как сильно бледна и растерянна. Почти так же она выглядела два месяца назад. Она надеялась, что станет сильной и решительной, но, пережив столько, она стала еще слабее и окончательно потерялась. Она пошла к зеркалу, к себе. У двери она остановилась и посмотрела на Рейни. Тот кивнул ей. Она прикоснулась к своему отражению – так, будто решила потрогать другое пространство и время.

Она пошла по короткому коридору, и это показалось ей целой вечностью. Пол был разрисован сценами из истории человечества. Ступни Люинь ощущали холод стекла и покрытого краской металла. Круглые витражные стекла вдоль стен коридора сияли чистым и священным светом. На пол ложились геометрически правильные тени. Двери в конце коридора были закрыты и не впускали шум с площади.

За мгновение до того, как Люинь была готова открыть двери, Рейни обратился к ней:

– Пожалуй, мне стоит сказать тебе еще кое-что. Ты помнишь психически больного пациента, который выпрыгнул из окна и разбился насмерть?

– Да.

– Его звали Дженкинс. Помнишь историю с неисправностью буровой машины, из-за которой меня когда-то наказали?

– Да.

– Мое наказание случилось десять лет назад. Дженкинс в то время был архонтом системы, пробивным и рвущимся к власти человеком. Вместо того чтобы заняться решением задач управления, он окружил себя группой тех, кто ему поддакивал и тешил его эго. Еще до того происшествия его линия производства шахтерских вагонеток уже была в плачевном состоянии. Никому не было дела до проверки безопасности, поэтому несчастный случай был всего лишь вопросом времени. Поскольку наказали меня, отчет о расследовании вину Дженкинса скрыл, и Совету удалось его спасти. Но вместо того, чтобы усвоить преподанный урок, он продолжал руководить производством кое-как. Год спустя случилась еще одна крупная авария, и на этот раз Дженкинса наказали. Его лишили руководства и запретили в дальнейшем любой карьерный рост.