– Значит, это он виновен в разрушении вашей жизни.

– «Разрушение» – это слишком сильно сказано. Думаю, более верно будет сказать, что на нем лежала часть ответственности.

Люинь смотрела на Рейни и не знала, что думать. Человек, которого Рейни ненавидел, погиб у нее на глазах, а она со своими друзьями затеяла протестное движение, чтобы почтить его память. Из-за некомпетентности этого человека рухнула карьера Рейни, но потом он сошел с ума и покончил с собой, и это вызвало у Люинь и ее друзей сочувствие к нему, как к жертве системы, расшевелило их чувство справедливости.

– А как он сошел с ума? – спросила Люинь.

– Он не смог вынести того, что его перестали восхвалять, никто перед ним не пресмыкался.

Рейни заботливо положил руку на плечо Люинь. Его тяжелая ладонь передала ей ощущение силы и решительности. Она смотрела на него глазами, полными печали, а он только кивнул и ничего не сказал. Он нажал на кнопку рядом с дверью, и тяжелые металлические створки открылись. Люинь повернула голову. Площадь была подобна слепящему солнцу.

Она неотрывно смотрела на свет, на сияющую пустоту. И ничего не видела.

Мало-помалу к Люинь вернулось зрение. Она увидела, что толпа молодежи разбилась на небольшие группы. Молодые люди стояли и сидели, говорили, спорили. Как только все увидели Люинь, шум сразу же стих. Все смотрели на нее и ждали, что она скажет. Люинь сделала несколько шагов по ступеням и убедилась, что ее услышат все. Она чувствовала, что Рейни смотрит на нее, хотя он и находился довольно далеко.

Люинь кашлянула:

– Давайте все разойдемся по домам.

Ее голос прозвучал негромко, но ее услышали все, кто находился на площади. Все смотрели на нее, долго никто ничего не говорил.

– Давайте все разойдемся по домам, – повторила Люинь. – Причину я объясню в другой раз.

Толпа заволновалась. Люди переглядывались, потом начали шепотом переговариваться. Зазвучало много сомневающихся голосов.

– Ты должна что-то объяснить нам! Назови причину! – выкрикнул кто-то

– Это нужно из-за… – Люинь не могла понять, кто задал ей вопрос. – Из-за истории.

– Что ты имеешь в виду?

– Объясню в другой раз.

Она видела, что толпа волнуется и сомневается. Она поднялась на пару ступеней выше и проговорила громче, умоляюще:

– Пожалуйста! Прошу вас, послушайтесь меня! Обещаю: я всё объясню потом. Но сейчас нам нужно разойтись по домам. Прошу вас, пойдемте домой.

На последних словах в ее голосе появилось отчаяние. Она ждала. Ее сердце пронзала боль прерванного спектакля. Драма достигла апогея, а она, как билетерша, решившая всем испортить радость, взяла да и выключила свет в зале. Иллюзия распалась. Сцена вместо места, где совершались героические подвиги, превратилась в разрисованную стену. Завораживающие эмоции умолкли в середине фразы. И все, кто был на площади, осуждали ее.