Бао плавно остановил машину, под покрышками захрустела земля. Других машин поблизости нет, огни только вдалеке, какие-то убогие крестьянские домишки, раскиданные вдоль края поля. Открыв дверь, Бао выбрался из машины; Линь последовала его примеру. Тишина удушливой ночи нарушалась лишь пронзительными криками гекконов и игрой ветра над рисовыми полями.
Они остановились у узкой дорожки, петляющей к кладбищу. Похоже, Линь колебалась.
– Когда состоялись похороны? – спросила она по-английски.
– Когда состоялись похороны?– Уже три недели назад.
– Вы были на них, – сказала Линь. Это был не вопрос.
– Вы были на них,– Да.
– Я хочу посмотреть.
– Я хочу посмотреть.– Младшая сестра, я не…
– Я хочу, – сдавленным голосом произнесла Линь. – Хочу посмотреть похороны своей сестры и Кайли.
– Я хочу, Хочу посмотреть похороны своей сестры и Кайли.Бао поднес палец к улиточному импланту.
– Я сейчас перешлю. Со своего ракурса.
Они увидели два мира. День, полный двойник ночи, то же самое место, но совершенно другое. Вниз по течению реки времени, в прошлое, место, которого больше никогда не будет снова, наложенное на вечное настоящее. Призраки двигались в темноте, при свете дня. Бао закрыл глаза. Яркий дневной свет пробился сквозь сомкнутые веки. Чистое голубое небо, ни дуновения ветерка. Прошло уже много месяцев с тех пор, когда он в последний раз видел такое безоблачное небо. Удушливая жара, раскаленное белое солнце.
Улиточный имплант направил Бао в середину погребальной процессии, туда, где он шел среди скорбящих три недели назад.