С нарастающей в груди тяжестью, Бао сглотнул комок в горле, шагнув к девушке. Он остановился, а та наклонилась вперед, вцепившись руками в землю. Хватая ее пригоршнями.

– Мама… – тихо прошептала Линь, склоняясь к земле, прижимаясь к ней лицом. Она заплакала, волны скорби накатывались, выливаясь через дрожь в спине, через приглушенные землей стоны. Задыхаясь от боли, и ее стон, ее долгое ааааааааааа, проникло в кости, оставляя боль, не проходящую на протяжении многих дней.

– Мамочка…

Бао прикрыл рот тыльной стороной ладони. Линь снова поднялась на колени, ее лицо – маска из красной земли, на которой уже начинали оставлять свои следы стекающие слезы. Она подняла взгляд к небу.

– Мамочка!

Бао Нгуен вцепился зубами себе в руку, чувствуя, как бесшумно разбивается его сердце при виде Линь Тхи Ву, глотающей слезы, красную землю и скорбь.

Глава 65

Глава 65

Три года спустя раздался стук в дверь. Двое мужчин в дешевых костюмах, обливающихся потом на солнце, говоривших с мертвыми глазами. Официальные в том, как они держали свои дата-экраны, властные в том, как они прошли в дом. Чиновники худшего типа: сотрудники иммиграционного центра. На улице осталась полицейская машина с работающим двигателем.

Кайли спросила, не хотят ли они кофе или чай, они поблагодарили и сказали, что не хотят, и уселись за столом на кухне, не дожидаясь приглашения.

Кайли села с ними, теребя фартук. Фыонг тоже села, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от незваных гостей. Линь стояла в дверях, наблюдая, никем не замеченная.

Несколько мгновений молчания, пока пришедшие подбирали нужные слова, а Кайли ждала, когда эти слова будут произнесены. За окном шумели машины, в соседней комнате заливался трелями волнистый попугайчик.