Фантастика36 улицстр 282
Светлый фон
Кайли отвесила ему пощечину. Влажный хлопок ладони по коже, громкий в тишине помещения. Вскочив с места, перегнувшись через стол, с размаха. Линь широко раскрыла глаза от изумления, ей еще не приходилось видеть, чтобы Кайли поднимала руку на кого бы то ни было, не приходилось слышать, чтобы она повышала голос, если не считать тех случаев, когда она болела за сборную Австралии по крикету.

Какое-то мгновение казалось, что Кайли потрясена не меньше чиновника, схватившегося рукой за щеку.

Какое-то мгновение казалось, что Кайли потрясена не меньше чиновника, схватившегося рукой за щеку.

– Подопечные? Это мои дочери! – Обойдя стол, Кайли отвесила еще одну пощечину. – Ты посмел заявиться сюда… – ШЛЕП! – Ко мне в дом… – ШЛЕП! – В мой дом! – Она кричала это чиновнику в лицо, снова и снова нанося удары, а второй чиновник тщетно пытался схватить ее за руки. Что-то глубоко у нее внутри вырвалось на свободу. Разъяренная душа, бьющаяся в стены физической оболочки. Фыонг набросилась на свою мать, с раскрасневшимся лицом, мокрыми глазами, обнимая-удерживая ее, точнее пытаясь это сделать. Входная дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвались двое полицейских, властные голоса, привыкшие усмирять толпу, кричащие «УСПОКОЙТЕСЬ!» и «ОТОЙДИТЕ НАЗАД!».

– Подопечные? Это мои дочери! – Обойдя стол, Кайли отвесила еще одну пощечину. – Ты посмел заявиться сюда… – ШЛЕП! – Ко мне в дом… – ШЛЕП! – В мой дом! – Она кричала это чиновнику в лицо, снова и снова нанося удары, а второй чиновник тщетно пытался схватить ее за руки. Что-то глубоко у нее внутри вырвалось на свободу. Разъяренная душа, бьющаяся в стены физической оболочки. Фыонг набросилась на свою мать, с раскрасневшимся лицом, мокрыми глазами, обнимая-удерживая ее, точнее пытаясь это сделать. Входная дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвались двое полицейских, властные голоса, привыкшие усмирять толпу, кричащие «УСПОКОЙТЕСЬ!» и «ОТОЙДИТЕ НАЗАД!».

Наконец Фыонг удалось оттащить мать от чиновника, и та прислонилась спиной к мойке, судорожно дыша, пытаясь совладать с собой.

Наконец Фыонг удалось оттащить мать от чиновника, и та прислонилась спиной к мойке, судорожно дыша, пытаясь совладать с собой.

– Вон из моего дома! – крикнула она, багровая от гнева. – Убирайтесь вон из моего дома, грязные животные!

– Вон из моего дома! – крикнула она, багровая от гнева. – Убирайтесь вон из моего дома, грязные животные!

Один полицейский, седые усы, невзрачный, сжалился над ней.

Один полицейский, седые усы, невзрачный, сжалился над ней.

– Так, достаточно, – сказал он, кладя руку на грудь чиновнику. – Вы донесли до нее решение, как и требовалось. Благодарю вас, сэр. – Полицейский указал на дверь.