— Поддерживаю протест! — зло отрезает Стелла. — Я не хочу, чтобы кто-то, пусть и Робин, ковырялся в моих воспоминаниях!

— Поддерживаю! — кивает Менован. — Подобные действия способны полностью уничтожить дух нашего содружества. Суоко, мы всегда стояли плечом к плечу, горстка против всего мира, и выживали лишь потому, что верили в товарищей. Если мы начнем подозревать друзей в том, что они готовы ударить нас в спину, Хранители попросту перестанут существовать. Мы превратимся в гнездо скорпионов, и тогда о прогрессе на благо людей можно забыть.

— Кроме того, — голос Скайтера все так же спокоен, — проверка дневников может оказаться бессмысленной. Если некто может взломать логику Робина, то уж свой дневник модифицировать для него вряд ли слишком сложно. И потом, вы не забыли, что мы не имеем представления о происхождении Робина и причинах его сотрудничества? Если предположить, что его нам подсунули намеренно, то он до сих пор может находиться под чужим контролем. Нам позволяют его использовать, но лишь до тех пор, пока мы полезны. Если речь действительно о неведомом кукловоде, то проверка дневников разрушит моральный климат в организации, но не даст никаких результатов.

— А еще кукловод наверняка в курсе нашего маленького собрания, — добавляет Лестер. — Ни за что не поверю, что ограничения, наложенные на Робина, для него что-то значат. Так что секретность бессмысленна.

— ЕСЛИ кукловод существует, — напоминает Стелла. — А если речь всего лишь о саботаже со стороны одного из Хранителей, то она полезна. Но тут мы ничего не можем поделать. Согласна с остальными: мы не можем себе позволить подозревать друзей. Последствия окажутся куда как хуже нынешней неопределенности.

— И что вы предлагаете? — сердито спрашивает Суоко. — Поднять лапки кверху и сдаться на милость неизвестно кого?

— Мы все знали, на что идем, — безразлично шевелит бровью Скайтер. — Мы продали себя в обмен на возможность поступать так, как считаем правильным. Мы все знали, что можем оказаться марионетками в чужих руках. Но я лично ни о чем не жалею и намерен и дальше поступать в соответствии с собственной совестью. А если кукловоду что-то не нравится, пусть скажет мне в лицо.

— Точно, — кивает Лестер.

— Значит, мы обречены, — Ведущая устало откидывается в кресле и прикрывает глаза. — Я бы попыталась настоять на своем, но, кажется, Совет единогласно против.

— Ну почему же обречены? — вдруг озорно улыбается Стелла. — Суоко, ты меня извини, конечно, но ты всегда слишком серьезно смотрела на жизнь, слишком напряженно ожидала от нее неприятностей. Расслабься. Нас вовсе не ждут за дверями неведомые зубастики, чтобы сожрать вместе с костями. Наверняка фильтры поменял не кто-то из наших. Не могу себе представить, чтобы Хранитель вот так втихую пытался разрушить организацию.