Мент-милитон в джинсах коротко кивает остальным, кладет руку на кобуру и, чуть пригибаясь, ловко забегает в подъезд. Трое в форме двигаются следом.

— Щас, наверное, стрелять будут, — хриплым от восторга голосом говорит Жека. — Класс, да? Там, наверное, бандиты засели.

Ольга с презрительным сомнением шмыгает носом.

— Откуда у нас бандиты… — рассеянно бормочет Филька, размышляя о чем-то.

Они слушают, наверное, минуты три, но выстрелы так и не раздаются. Жеке надоедает первому. Он извлекает из кармана складной ножик с рукояткой из зеленой пластмассы, на которой вырезана белочка в окружении сосновых веток. Жека раскладывает его и ловко подкидывает, заставляя вращаться в воздухе. Яна смотрит на него, преследуемая мыслью о совсем другом ноже. Она косится на Фильку с Ольгой и видит, что они думают о том же.

— Ну давайте, что ли, зря чертил? — говорит Жека.

Начать новую партию они не успевают. Двое в форме выводят под руки Жекиного отца. Он в наручниках. Изжеванное, в багровых пятнах и провалах лицо лишено всякого смысла. Он переставляет ноги, как чужие обрубки, просто потому, что его тащат вперед.

— Это не он же! — в гневе вскрикивает Ольга. — Так нечестно! — она дергается вперед. Филька выстреливает рукой с невозможной, неестественной для него ловкостью — но все-таки не успевает. Его пальцы бессильно соскальзывают с запястья Ольги. Мгновение — и она оказывается рядом с милиционером в джинсах. Хватает его за рукав.

— Это не он сделал! — выкрикивает она, и мент недовольно хмурится:

— Чего тебе надо, девочка? Не путайся под ногами.

— Говорю же… — Ольга в отчаянии притопывает ногой, и мент беспокойно шевелит бровями.

— Ты не волнуйся так, — говорит он почти сочувственно. — Разберемся, не надо так переживать. Иди лучше поиграй…

Ольга потрясенно отступает, нервно шмыгая носом; Филька неловко гладит ее по плечу и тут же, залившись краской, прячет руку за спину. Из подъезда выбегает в халате и тапочках Жекина мама с извивающимся свертком на руках. Тапочки то и дело соскакивают с ног, и тогда она слепо шарит босой ступней по асфальту. Ее бледное лицо сосредоточено и отстраненно, как у учителя на весеннем субботнике.

Ольга издает странный утробный звук. Жека, как робот, движется на уазик, сжимая ножик в руке. Его отца тем временем запихивают в машину — только теперь Яна замечает, что заднее окошко в уазике крошечное и забрано решеткой. Один милиционер в форме садится за руль, другой — рядом, на переднее сиденье, решеткой отделенное от заднего — и жекиного отца, сидящего там. Уазик оживает, фырчит и плюется синими облачками выхлопов. Милиционер в джинсах хлопает его ладонью по тупому носу, как большую и злобную, послушную только хозяину собаку, и уазик утаскивает жекиного отца прочь.