Её шёпот эхом отдаётся в ушах.
Лазарет. Койка. Нищета.
Это она называет домом для моего наследника? Для дракона? Горечь подступает к горлу.
Да, я не знал. Но теперь знаю!
Я не могу простить ей этого. Не могу простить, что она лишила меня его первых шагов, первого слова, первого полёта.
Но ещё больше я злюсь на себя.
Потому что знаю – если бы тогда был рядом... Если бы не уехал... Если бы не поверил матери...
Всё могло быть иначе.
Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
Нет. Прошлое не изменить. Но будущее – в моих руках.
Я видел её глаза – она уже планирует побег. Больше не отпущу. Если будет упираться – запру в самой высокой башне замка. Приставлю охрану. Может быть, тогда поймёт серьёзность моих намерений.
Закрываю глаза, вдруг представляя её там – в просторных покоях, у камина, с книгой в руках. И Конор рядом. Наш сын, которого она упорно называет только своим.
Мои мысли снова возвращаются к разговору:
«Ты не интересовался, жива ли я!»
Правда?
Дышу глубже, стараясь унять ярость.
Да, я не искал её.
Но она тоже не пыталась связаться.
Она украла у меня годы, но я верну их.
Все.
Каждый день.
Каждую минуту.
Башня? Заточение? Да, это легко. Один приказ. Но... что тогда?
Конор.
Он смотрел на меня сегодня с таким доверием.
Как он посмотрит на отца, который запер его мать?
Потираю переносицу, чувствуя внезапную усталость, тяжелее доспехов. Гнев никуда не исчезает. Он тлеет внутри, но к нему добавилось что-то ещё.
Горечь осознания.
Силой можно заставить подчиниться. Но нельзя силой заставить быть семьёй. Нельзя силой стереть годы лжи и недоверия. Нельзя силой заставить её смотреть на меня без этого ледяного страха и вызова.
Сначала нужно спасти Конора. Очистить его душу от скверны тьмы. Остальное придётся решать по дороге. Но одно я знаю точно: я не отпущу их.
Ни его. Ни её.
Даже если мне придётся сжечь всё дотла и увезти их насильно. Даже если мне придётся годами доказывать ей, что я не тот, кем она меня считает.
Я – Рейнольд, правитель Западных земель. И я не привык отступать. Особенно когда речь идёт о моей крови. О моём сыне. И о той, что когда-то была моим всем, а теперь смотрит на меня как на врага.
44
44
Рассвет пробивается сквозь мутное стекло, окрашивая стены в бледно-розовый цвет. Конор сладко посапывает, свернувшись калачиком под одеялом, пока я собираю вещи нам в дорогу.
Из тёплой одежды нахожу только свитер и старый походный плащ, но деваться мне некуда. Придётся немного помёрзнуть. Главное, чтобы Конор вернулся из поездки здоровым.
Стук в дверь отвлекает меня от размышлений.
– Войдите, – отвечаю шёпотом, не желая будить сына.
На пороге появляется Катрина. В руках она держит серое шерстяное пальто.
Мы не говорим ни слова. Просто бросаемся друг другу в объятия. Её руки сжимают меня так крепко, будто пытаются удержать.
– Береги себя, Мия, – шепчет она, уткнувшись мне в плечо.
– И ты, – отвечаю я,– Береги лазарет. И себя.
Катрина кивает и быстро отстраняется, вытирая ладонью щеку.
– Возьми моё пальто, – предлагает она, – Всё теплее будет.
– Спасибо тебе, – выдыхаю я. Катрина мне как сестра. Она всегда поддерживала меня. Без неё… Я даже не хочу думать, как бы справилась.
– Ты уверена, что хочешь ехать с ним? – шепчет она, бросая взгляд на дверь.
– У меня нет выбора, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, – Он обещал позаботиться о Коноре. Обо мне… – пожимаю плечами.
Катрина собирается сказать что-то ещё, но нас прерывают. Дверь в палату открывается.
Рейнольд, одетый в практичную, но явно дорогую кожаную одежду, заполняет собой проём.
Его золотисто-карие глаза мгновенно оценивают обстановку: меня, Катрину, спящего Конора, мою скромную одежду. Его взгляд скользит по чемодану – старому, потёртому, – и в глазах мелькает что-то неуловимое.
Не презрение, нет.
Скорее недоумение или даже тень вины. Но она мгновенно растворяется в привычной сдержанности.
– Ты готова? – спрашивает он ровным, лишённым эмоций тоном.
– Да, – отвечаю, глядя на него с вызовом.
Конор, разбуженный голосами, потирает глаза. Когда он видит Рейнольда, его лицо озаряет улыбка.
– Папа! – шепчет он, полусонным голосом.
Папа…
Это слово, такое непривычное в его устах, ударяет меня в самое сердце. Тёплая волна любви к сыну смешивается с острым, холодным уколом ревности.
Мой малыш. Моё солнышко.
Теперь он смотрит на него с таким обожанием...
Я резко отворачиваюсь, делая вид, что поправляю свой свитер.
– Вставай, солнышко, – говорю Конору, стараясь, чтобы голос звучал ласково.
Собираюсь помочь ему собраться, но Рейнольд опережает меня.
– Пора в путь, – он берёт из кресла вещи Конора и передаёт ему.
С гордостью наблюдаю, как мой малыш одевается сам. Рейнольд терпеливо ждёт, затем подхватывает его на руки. Он держит Конора правой рукой, а левой берёт мой чемодан.
– Пойдём, Мия, – говорит он, замечая мой протестующий взгляд, – Прощай, Катрина.
Подруга молча кивает в ответ. Бросаю на неё последний взгляд и спешу за Рейнольдом. Мне не остаётся ничего другого, кроме как подчиниться, ведь это всё ради Конора.
Оказавшись во дворе, замираю, увидев огромную карету, запряжённую четвёркой вороных коней. Чёрный лак её корпуса отливает синевой в утреннем свете, массивные колёса с позолоченными спицами выглядят непобедимо.
На дверях красуется герб Западных земель с летящим над лесом золотым драконом.
Знак его власти. Знак мира, в который он насильно втягивает нас.
Вейнар, эльф с бесстрастным лицом, уже сидит рядом с кучером, закутавшись в тёмно-зелёный плащ.
Один слуга забирает у Рейнольда чемодан. Второй уже открывает перед нами дверцу кареты и помогает мне подняться. Всего я насчитала десять человек охраны.
Внутри просторно, мягкие сиденья обшиты тёмно-бордовым бархатом. И на одном из них лежит нечто, заставляющее меня замереть.
Белоснежная шуба.
Не просто вещь, а произведение искусства. Она выглядит невероятно роскошной, тёплой и… чужой. Совершенно не вяжется с потёртым пальто, которое сейчас на мне.
Неужели он позаботился?
Даже мысль об этом кажется мне нелепой. Капля заботы в море его приказов и холодности сбивает с толку.
Зачем?
Чтобы смягчить меня?
Чтобы я почувствовала себя обязанной?
Или… Ну, конечно!
Просто дракону не нужна обмороженная ноша.
Практичность. Только и всего.
Рейнольд усаживает Конора рядом со мной, но сам не спешит садиться.
– Вейнар. Ты нужен мне в Западном Дворце, – слышу его голос из-за прикрытой двери, – Немедленно.
– Господин? Но как же сопровождение? – удивляется эльф.
– Охраны достаточно, – отрезает Рейнольд. Его тон не допускает возражений.
Судя по всему, они отходят в сторону, разговаривая так тихо, что я не могу разобрать слов.
Через несколько минут Рейнольд возвращается и занимает место напротив меня. Его взгляд серьёзен как никогда, но по одному взгляду невозможно понять, о чём он думает сейчас. Что приказал эльфу?
Карета трогается с глухим стуком колёс по булыжнику.
Конор, окончательно проснувшись, разглядывает всё вокруг с огромным любопытством. Его пальчики трогают бархатную обивку, позолоченные ручки на дверцах.
– Мама, смотри! – восклицает он, указывая в окно.
Я улыбаюсь ему, но сама чувствую лишь тяжесть в груди.
Наконец, карета останавливается у магического портала – огромной каменной арки, испещрённой древними рунами. Возле неё стоит страж в синих одеждах.
Рейнольд выходит из кареты и направляется к нему. Минуты ожидания кажутся вечностью.
– Открывайте портал на Северные земли, к Роднику Эльфириэль, – слышу приказ.