Тонкий детский голос. И до Глеба долетает эхо боли и обиды. Лошади не виноваты, что люди воюют. Он обрывает нить этой жизни.

Во имя милосердия.

Поднимается.

Почему-то болит голова. Очень нехорошо болит, виски сжимает с двух сторон, и кажется, что от давления этого череп вот-вот треснет.

Височные кости вообще хрупки.

Глеб подносит руки к носу. Кровь льется свободно, марая и без того не особо чистый костюм. Он закрывает глаза, трясет головой… чем его задело? До дома недалеко, а где-то сзади грохочут выстрелы, часто, дробно… пулемет?

Ради них в город пулемет протащили?

Удивление сменяется страхом.

Алексашка!

Он ведь…

…эхо чужих смертей успокаивает. Живой, паразит… но пулемет ставить… кто-то приготовился… к дому ведет одна прямая дорога… и кто-то…

…притащил пулемет.

Глеб шмыгнул носом.

Кровь стоило бы остановить, но для начала… пока не появился хоть кто-то… или… еще один артефакт. Конечно, в этом дело. Его активировали и бросили под ноги коню. Жеребец лежал, вытянув ноги. Красивый был.

Молодой.

Жаль.

А вот и пластина… так и есть, «Истинный свет». Дорогая штука. Действенная… только не понятно, почему не спешат добить.

Сейчас Глеб не то, чтобы беззащитен…

Тьма окутывала тело.

Идти.