На левом крыле киянам пришлось туго: там древлянский строй, превосходящий численностью, был длиннее и загнулся, окружая киян. Отбиваясь и спереди, и сбоку, поляне быстро утратили порядок, сбились в кучу. На этом крыле стоял среди прочих и Славигость: как глава многочисленного рода, он привел дружину из трех десятков отроков и сам бился среди них, под собственным небольшим боевым чуром.

Зато на правом крыле дела киян шли успешнее. Здесь находился сам Свен; как он и задумывал заранее, его хорошо вооруженная гридьба, снаряженная щитами и шлемами, стремительно сблизилась с древлянами, слитно метнула сулицы и пошла на слом. Прочным железным кулаком гриди ударили в скулу древлянского войска, опрокинули, порубили и перекололи стоявших на пути. Душа уходила в пятки от низкого рева дорвавшихся до рубки бойцов, от воплей умирающих, от лязга железа и треска щитов. Гудели рога, будто Марена десятком голосов издавала торжествующий вопль перед такой богатой поживой.

Полынец, которому с седла было хорошо видно кипение битвы, первым понял, какая стряслась беда. Он видел, как было смято крыло, как варяги прорвались древлянам в тыл и вот-вот могли ударить в спины срединной части строя. Лишь на миг смутившись от этого жуткого зрелища, он тут же опомнился и понял, что нужно делать.

– Все ко мне! – закричал он и пустил кобылу вскачь вдоль строя. – Воротись! Все ко мне!

Еще можно было повернуть задние ряды войска и успеть заткнуть прореху, отразить натиск, грозящий разорвать и смять древлянский строй.

Свен возглавлял прорыв, с упоением круша врагов. Друг Воронов так и порхал в его руке; он вдруг стал легким, как перышко, сам находил наилучшее место для удара. Его держат все десять рук, мелькнуло у Свена в мыслях, ему помогают силы всех десятерых пленников меча. Будь у него три руки и держи он в них три меча одновременно, и то не успел бы сделать больше. Телохранители в полном защитном снаряжении, с большими круглыми щитами, прикрывали его с боков, и он шел по трупам, прорубая перед собой просеку во вражеском строю. Так проходит по лесу могучий вихрь, вырывая и валя все деревья на пути и оставляя позади себя лишь бурелом.

Но вот древлянский строй поредел и кончился, Свен вырвался на простор. Развернулся. Ему не требовалось оглядываться, чтобы узнать, кто с ним: он спиной чувствовал идущих за ним гридей. Левее кипела жестокая рубка, в середине древлянский строй прогибался, но еще стоял, и именно туда Свен повел своих людей. Это был прямой путь к победе – ошеломить «чащоб» ударом с тыла, порубить и затоптать в окровавленный снег.