— Мне легче было бы одолжить тебе руку или ногу. Верни мне его.

Гейнор явно не желал отдавать оружие. Он рассматривал руны, взвешивал меч в руках. Наконец он поднял меч двумя облаченными в сталь руками.

— Я не боюсь, что этот меч убьет меня, Элрик.

— Вряд ли у него есть силы, чтобы тебя убить, Гейнор. А ты бы хотел, чтобы он сделал это? Он может взять твою душу. Это могло бы изменить тебя. Но я сомневаюсь, что он выполнит твое желание.

Прежде чем отдать меч, Гейнор положил стальной палец на клинок.

— Может быть, он наделен силой противоравновесия?

— Я не слыхал о такой силе, — сказал Элрик. Он повесил ножны на свой пояс.

— Говорят, что эта сила превосходит даже возможности Владык Высших Миров. Она опаснее, она более жестокая и более эффективная, чем все известное в мультивселенной. Говорят, что сила противоравновесия способна одним ударом изменить саму природу мультивселенной.

— Я только знаю, что нас — этот меч и меня — соединил рок, — сказал Элрик. — Наши судьбы едины. — Он оглядел почти пустую каюту Гейнора. — Я не испытываю никакого интереса к устройству космоса, принц Гейнор. Мои желания гораздо менее амбициозны, чем у большинства известных мне людей. Мне только нужно найти ответы на некоторые вопросы, что я задаю себе. Я бы с удовольствием освободился от всех Владык Высших Миров и их претензий. Даже от самого Равновесия.

Гейнор отвернулся от него.

— Ты странное существо, Элрик из Мелнибонэ. Мне кажется, ты не годишься для того, чтобы служить Хаосу.

— Я много для чего не гожусь, — сказал Элрик. — А служение Хаосу — это всего лишь наша семейная традиция.

Шлем Гейнора снова повернулся и задумчиво уставился на Элрика.

— Ты полагаешь, что можно полностью уничтожить Закон и Хаос — изгнать их напрочь из мультивселенной?

— В этом я не уверен. Но я слышал, что есть места, где ни Закон, ни Хаос не имеют власти. — Элрик был осторожен и не стал упоминать Танелорн. — Я слышал о мирах, где Равновесие правит единовластно…

— Мне тоже известны такие миры. Я сам когда-то жил в таком… — Стальной шлем задрожал, и из-под него раздался пугающий смешок. Потом последовала пауза — Проклятый принц медленно перешел в дальний угол каюты и встал перед иллюминатором.

Последние слова он произнес с такой невыносимой яростью, что Элрик, совершенно к этому не готовый, отшатнулся, словно от удара — словно холодная сталь коснулась его души.

— Элрик, я ненавижу тебя лютой ненавистью! Я ненавижу тебя за твою ненасытную жажду жизни! Ненавижу за то, что ты — такой, каким я был когда-то и каким мог стать! Но больше всего я ненавижу тебя за то, к чему ты стремишься…