Закрывая дверь, альбинос бросил взгляд на фигуру Гейнора и подумал, что латы, в которые был закован Проклятый принц, давно уже перестали защищать его от того, чего Гейнор действительно боялся. Его доспехи сделались всего лишь тюрьмой.
— А что касается меня, Гейнор Проклятый, — мягко сказал Элрик, — то я сочувствую тебе всей душой.
Глава четвертая НАКОНЕЦ-ТО ЗЕМЛЯ! КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ. НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ЛИКАНТРОПИИ
— В моем мире, мой дорогой сэр, человеческие предрассудки могут сравниться разве что с человеческой глупостью. Но ни одна живая душа не заявляет о своих предрассудках, точно так же, как никто не желает объявлять себя глупцом...— Эрнест Уэлдрейк адресовал эту тираду седому лоцману.
Они сидели и завтракали на палубе, глядя, как под свинцовыми небесами с кажущейся неестественной медлительностью поднимаются и опадают черные волны Тяжелого моря.
Элрик, жуя кусок почти безвкусной соленой говядины, заметил, что, похоже, таковы привычки всех обитателей мультивселенной.
Лоцман взглянул своими проницательными серо-зелеными глазами на альбиноса, и, когда он заговорил, его лицо озарилось веселой улыбкой:
— Мне были известны целые сферы, где разум и мягкость, уважение к себе и другим прекрасно уживались с кипучими интеллектуальными и художественными поисками и где мир сверхъестественного был всего лишь метафорой…
Услышав это, Уэлдрейк улыбнулся:
— Даже в моей Англии, сэр, редко можно найти такое совершенство.
— Я не сказал, что совершенство — вещь обычная — пробормотал седой человек, поднимая свое гибкое старое тело со скамьи. Он встал, уставившись в зелено-черное небо и потягиваясь, облизнул тонкие губы, вдохнул воздух и повернулся к носу корабля и ящеру, чей храп для проснувшихся пассажиров был подобен гневному реву. — Там появилась комета! — Он воздел к небу скрюченный палец. — Это означает, что умер какой-нибудь владыка. — Он прислушивался в течение нескольких мгновений, а затем, удовлетворившись услышанным, отправился исполнять свои обязанности.
— Там, где когда-то жил я, — послышался загробный голос Гейнора Проклятого, наконец вышедшего из своей каюты, — говорили, что комета появляется, когда умирает поэт. — Он похлопал сверкающей рукавицей по закоченевшему плечу Уэлдрейка. — А в твоем отечестве, господин Уэлдрейк, есть такая примета?