Значит, они собрались здесь, чтобы обсудить решающий удар по Англии? А я-то думал, что их интересуют артефакты, добытые Гейнором в потустороннем мире…

Дверь распахнулась, и появился Гейнор — в черных доспехах и длинном черном плаще поверх. Он походил на рыцаря из тех бесчисленных исторических фильмов, которые так обожали наци. Нагрудник украшала бронзовая свастика, другая сияла звездой на шлеме. Этакий демонический Зигфрид. Рука Гейнора лежала на рукояти огромного клинка с лезвием, испещренным рунами.

Мой кузен отступил в сторону, мелодраматически взмахнул рукой — и двое солдат втащили в комнату сопротивляющуюся женщину.

Мое сердце упало. Прощай, последняя надежда. Это была Оуна.

Ее тоже лишили мундира и обрядили в длинное мешковатое платье цвета спелого овса, скроенное по средневековому фасону, с воротником оборками, и расшитое свастиками. Белые волосы перехватывал обруч, глаза Оуны сверкали, точно гранаты, на бледном, искаженном яростью лице. Руки связаны, губы плотно сжаты… Когда девушка заметила меня, ярость на ее лице сменилась ужасом, рот раскрылся, словно в беззвучном крике. Потом губы сжались снова, плотнее прежнего.

Мне хотелось утешить ее, но я не мог этого сделать.

Мы обречены, в этом нет ни малейших сомнений.

Поздоровавшись с присутствующими, Гейнор объявил с торжеством в голосе:

— Мой план сработал, господа! Мы заманили в ловушку двух изменников, виновных в тяжких преступлениях против рейха. Они заплатят за свои преступления, однако, смею сказать, их смерть будет куда более благородной, чем они того заслуживают. Грааль и Черный Клинок наконец-то в нашем распоряжении, и мы можем совершить жертвоприношение и приступить к последнему обряду, — он покосился на Оуну, насмешливо поклонился, как бы благодаря за то, что девушка сама отдала себя в его руки. — И заключить сделку с владыками Вышних Миров.

Он убьет нас обоих — ради вероятного осуществления мистических, кощунственных нацистских бредней.

Гитлер и прочие смотрели на связанную девушку, их лица, освещенные факелами, выражали нетерпение. Гитлер повернулся к Герингу, отпустил какую-то похабную шуточку, и толстяк захихикал. Только Гесс как будто нервничал. По-моему, он жил в мире грез, предпочитая избегать реальности, а предстоящий жестокий, кровавый ритуал грозил осквернить его фантазии.

Геббельс и Гиммлер, стоявшие рядом с фюрером, натянуто улыбались. Пенсне Гиммлера поблескивало, словно в нем отражались огни преисподней.

Не выпуская меча, Гейнор протянул другую руку, схватил Оуну за волосы и подтащил девушку к алтарю.