Но тут чей-то певучий голос рассек душный летний воздух, будто шквал северного ветра:

– Кхаэрнэйерис.

Киару аж перекосило, до того она терпеть не могла свое без того вычурное имя, когда его произносили на дивный манер. Мальчишки-фейри же вмиг сдулись и как-то уменьшились в своем немалом росте, подобострастно созерцая кого-то у нее за спиной.

Оставалось обернуться и тоже упереться взглядом в женщину, прекрасную и жуткую, как полчище вампиров. Древняя, та, что превосходит сородичей и красотой, и силой… За всю жизнь Киара видела Древних пару раз, когда бывала в императорском дворце. Бездушные, нестареющие и, как водится, дивно прекрасные ушастые тварюги предпочитали путешествовать под мороком, а не развлекать тленных людишек своим видом. Но эта женщина ничуть не скрывалась: ее холодное лицо сияло, словно припорошенное мельчайшей алмазной пылью; дюжины кос, причудливо переплетаясь между собой, падали чуть не до колен, а легкое, струящееся платье цвета полуночной синевы подчеркивало лавандовый оттенок каких-то до странности знакомых глаз…

– Чем я могу помочь вам, лаэда?..

– Гвиннлэйд эрд Корруан, – молвила дивная лаэда с неспешностью нелюдя, у которого впереди целая вечность. – Лаэда от Свинцовой жилы. Рыцарь Стальной королевы.

Киара не сразу поняла, что это все она о себе. Услышанное заставило челюсть некультурно отвиснуть, а заодно объяснило тайну прекрасных глазок и коротких парных клинков на поясе лаэды, чтоб ее, Гвиннлэйд.

Как-то она не ожидала, что самый свирепый рыцарь Неблагого двора окажется женщиной. Не то чтобы у Киары имелись какие-то предрассудки – то еще лицемерие было бы! – однако же все эти огромные мечи и прославленные в миру кровавые поединки упорно не вязались с рослой, но хрупкой дамой.

– Тебе не говорили, как ты похожа на покойную королеву? В ней была та же стать, та же сила, та же ярость… И до чего же это забавно, – на яркие тонкие губы лаэды набежала тень усмешки, – что из всех ее потомков история запомнит лишь тебя, непутевую внучку идиотки Кхаэльтэ, прижившей бастардов от никчемного человечишки.

Киара всем своим видом показала, что не настроена обсуждать ни покойную королеву, ни столь же покойную Хельту Макинтэр. Гвиннлэйд, естественно, это поняла – Древние, по слухам, вообще сплошь прорицатели.

– Ты убила моего сына.

Прозвучало как простая констатация факта, что-то вроде «сегодня будет пасмурно».

– Естественно, я его убила! – Киара даже как-то оскорбилась, ведь по законам фейри засранец Артмаэль, покусившийся на неблагого сородича, так и так был кандидатом на плаху. Пусть «сородич» и немного бракованный. – Но он, на минуточку, сам нарвался!..