– Мальчики, сбылась ваша мечта о продуктивной работе! – На ходу зализав ранку от пера, Киара плюхнула по два конверта на столы Карлу и Глуни соответственно. – Адресаты и города указаны, так что вперед. Мастерам лично в руки, скажете, что вас магистр Блэр прислала. Ответа дожидаться на месте, запечатать кровью. И не трепаться, ясно вам?

Глуни немедля подорвался с места, вид у него сделался одновременно заинтригованный, жутко таинственный и чуть самодовольный – мол, поглядите, я такой офигенный, что младший офицерский состав одарил меня суперсекретным поручением. Карл же соскребся со стула с таким видом, будто делает величайшее одолжение в жалкой блэровской жизни.

– Мы тебе что, имперская почтовая служба?

– Советую туда и перевестись. Потому как тут, Боднар, сидеть тебе в рядовых до пенсии, – ласково сообщила Киара и тут же рявкнула: – Выметайся!

Обоих недоумков тут же как ветром сдуло, а Анни печально вздохнула, глядя им вслед:

– Можно мне тоже курьером подработать? А то наш Стини там, по ходу, в самом деле помер.

Киара достала из нижнего ящика стола два пузырька с антипохмелкой и левитировала в сторону Анни.

– Вот иди и реанимируй его. Небось отоспаться там решил, скотина!

Она справедливо полагала, что если уж ей приходится в такую рань бодрствовать, то и остальные тоже должны страдать.

Едва Анни скрылась в каморке у Фалько, как дверь кабинета распахнулась, и вошел – о нет, вплыл, как заправский лебедь (хотя у Киары в ходу другое определение), – Гейбриел Лейернхарт собственной персоной. Киара выразительно скривила лицо и брезгливо оглядела с ног до головы кошмар своей юности.

Пожалуй, за прошедшие годы этот хлыщ ничуть не изменился: по-прежнему высок, длинноволос, омерзительно красив и разряжен в пух и прах. К губам намертво прилипла снисходительная улыбочка сноба, в петлице – пепельная роза, в пальцах зажат извечный мундштук с дымящейся сигариллой. Ощутив такой знакомый и тошнотворный запах гвоздики, Киара с трудом подавила желание зажать нос рукой. Но еще сложнее было не схватить расфуфыренного крысюка за холеные патлы цвета платины и не отволочь по лестнице к самому выходу.

– Что я вижу? – протянул Гейб в обычной своей дружелюбно-ленивой манере. – Киа, любовь моя! Счастлив наконец увидеть тебя снова!

– Отнюдь не взаимно, – бросила Киара, едва разжимая зубы. – Лицезрение расфранченных придворных дегенератов никак не попадает под мое определение счастья, поэтому давай говори, что тебе нужно, и выметайся.

– Годы идут, а моя Киара по-прежнему мила и прелестна как дюжина линяющих гадюк, – с сарказмом констатировал Гейбриел.