«Все это нереально», – твердил въедливый ум Киары Блэр. Но она отмахнулась от этого зануды, плюхнулась на желтоватую траву и с завидным пофигизмом плела веночек из вереска и красновато-сиреневых цветов эрики. Когда-то малышка Мирейя радовалась этим венкам, словно какой-нибудь алмазной тиаре… Хотя, конечно, полевые цветочки очень блекло смотрелись в ее волосах – густо-красных, как рубины, ярко сияющих на солнце и очевидно выдающих нелюдскую кровь…
Она помнила, что обещала кому-то вернуться. Помнила зелень чужих глаз и крепко обнимающие руки, тихий голос у самых губ. Он не говорил «люблю», но что-то очень похожее.
Не будь покой таким долгожданным, Киара хотела бы вернуться к тому человеку.
Умиротворяющая тишина изредка прерывалась невнятным эхом голосов. Различить их было сложно, но можно… Киаре, однако, не хотелось. Все, чего она желала, – сохранить это спокойствие, кристально-чистое, как вода в озере Лах-Эрн, и плести веночки, пока на этом клятом верещатнике не закончатся цветы…
Да не тут-то было.
«Облом», – флегматично постановила Киара, когда из утопического мира веночков ее вышибло, будто пинком, в собственное тело. Холодное и мертвое, между прочим. Гул голосов усиливался до тех пор, пока она не начала различать отдельные отрывки фраз. И чем больше Киара сопротивлялась, тем четче слышала чужие голоса и тем быстрее возвращалась тяжесть физического тела со всеми его неудобствами.
Осознание действительности тоже неумолимо возвращалось.
– Она не дышит, – обеспокоенно прогудели откуда-то сбоку. Карим. Его колоритный басок невозможно не узнать.
– Зато регенерирует, – раздраженно откликнулись в ответ. Кажется, это была Анаис. – Если уж всей твоей крови не хватит на оживление, то дыхалка ей, сам понимаешь, будет ни к чему.
– Давай еще вкатим…
– Свихнулся? Ты еле живой, и мне не нужны два трупа вместо одного!
– Ладно…
– Карим… ты уверен, что мы не поторопились, надев на нее амулет?
– Уверен, – помедлив, сказал Стальфоде. – Она совсем не хотела возвращаться. Потом могло быть слишком поздно.
«Да кто вообще захочет возвращаться в этот дурдом? – мысленно вознегодовала Киара. – Не очень-то здесь весело, если кому интересно».
Увы, никто это не сочтет достойным аргументом. Ни Зейра с котом, ни Мирейя, ни братец Лайам, ни… Марк.
Марк!
Первый вдох вышел истеричным всхлипом. Легкие горели огнем, перед глазами все плыло. Она попыталась сесть и тут же рухнула на колени, зажимая ладонью рот: пустой желудок содрогался в сухих спазмах, глаза немилосердно слезились. Хотелось ничком рухнуть на холодный каменный пол и больше никогда,