Вскоре Роне входил в знакомую оранжерею. Между кадками с пальмами и увитыми орхидеями арками столпились юный король, Ристана, отец и сын Альбарра, лекарь дру Альгаф, барон Харрерас и канцлер Сальепус. Чуть поодаль мялись три фрейлины и пяток королевских рыцарей. Из-за их спин проглядывала голубая аура Герашана — он осматривал тело.
— Приветствую, ваше величество, ваше высочество. — Роне коротко поклонился. — Чем могу служить?
Мальчишка обернулся, оглядел Роне с головы до ног — каков наглец! — и распорядился:
— Нам нужно знать, о чем шер Бенаске перед смертью говорил с бароном Харрерасом.
К горлу снова подступила тошнота — от королевского тона, обещающего всем виновным жестокую расправу в традициях Эстебано Кровавого Кулака. Вот только начинающего тирана тут не хватало!
— Вашему величеству угодно знать, говорит ли барон правду? — собрав в кулак эмоции и натянув привычный образ высокомерной сволочи, осведомился Роне. — Или вашему величеству угодно услышать все из уст шера Бенаске?
Краем глаза Роне отметил, как передернулся барон Харрерас при намеке на некромантию. И не он один: даже ко всему привычный канцлер поморщился, не говоря уж о затрепетавших от ужаса и любопытства фрейлинах.
— Достаточно вашего подтверждения, шер Бастерхази.
— Если ваше величество позволит, я бы просил присутствия ее высочества Шуалейды. Во избежание последующих недоразумений.
— Разумеется. За моей сестрой уже послали. А пока извольте взглянуть на тело и проверить наличие следов магического вмешательства.
Роне поклонился и молча прошел к телу сквозь расступившуюся толпу. Герашан так же молча уступил место. Несколько минут Рональд внимательно изучал остаточную ауру мертвеца. По счастью, никаких следов его ментального присутствия не осталось, да и души шера Бенаске — тоже. Как Роне и предполагал, связь духа с телом реципиента была настолько сильно нарушена его присутствием, что дух отправился в Светлые сады едва ли не раньше, чем умерло тело.