Сейчас же у придворных наконец-то появился шанс узнать, как обстоят дела на самом деле. И потому они с нетерпением ловили каждый жест, каждое движение императорской брови — и вострили уши, чтобы не пропустить ни слова.

На спокойно идущего к игровому полю Дайма не глядел лишь августейший брат Люкрес. Он демонстративно отвернулся к светлому шеру Майнеру и шепотом что-то сказал. Ни его вопроса, ни ответа шера Майнера Дайм не слышал, да и не особо ими интересовался. Куда больше его волновало, не ошибся ли Светлейший в прогнозах, и переживет ли Дайм встречу с императором. Вот если переживет, тогда и можно будет подумать о приватной беседе с лучшим мозгоправом империи.

— Ваше всемогущество, — поклонился Дайм с пяти шагов, как велел придворный этикет.

Он старательно делал невозмутимо лицо, хотя сердце заходилось как бешеное, а внутренности свернулись в ледяной ком. Хоть Светлейший и обещал, что все будет хорошо — верилось с трудом. Наверное, стоило все же написать императору, как-то оправдаться… Сомнительно, что оправдаться бы удалось — ведь у Люкреса было сколько угодно времени, чтобы представить все в нужном ему свете. То есть изменой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дамиен, — холодно кивнул император и замолк, не делая знака разогнуться.

Сердце замерло в ожидании: вот сейчас император велит страже взять его и привести приговор в исполнение… Так. Не дрожать. Поздно бояться — он уже здесь, а не в Сашмире.

Тем временем по толпе придворных пронесся предвкушающий вздох. На этот раз разодетые по последней моде придворные даже на дорожную куртку Дайма не обратили внимания, так их жгло любопытство. А он сам подумал: может, стоило переодеться, выказать тем самым уважение. Хотя это вряд ли бы как-то повлияло на уже принятое императором решение. Осталось лишь его выслушать — и подчиниться.

Интересно, если император велит его казнить, Светлейший поможет?..

— Это наглость или глупость, явиться к нам вот так? — громким шепотом осведомился Люкрес.

Кто-то из придворных угодливо хихикнул, но тут же осекся. Потому что император жестом велел Дайму подняться.

— Иди сюда, — велел он так же холодно.

Дайм подошел. Спокойно. Глядя прямо на императора. В конце концов, если ему суждено умереть сегодня, то так тому и быть. Лебезить, умолять и унижаться он в любом случае не станет.

— Почему так долго? Подай нам желтого, — спустя еще полминуты напряженного молчания велел император и указал на место между собой и маршалом. — И рассказывай, как поживает наш возлюбленный брат Ци Вей.

Дайм выдохнул, сохраняя все то же бесстрастное выражение лица. Не показывать же придворным, какое облегчение испытал.