Банки здесь тоже были. Лэйд не сразу увидел их, те выстроились вдоль стены — длинная шеренга пузатых бутылей, внутри которых на волнах бесцветного моря покачивались бледно-серые и алые комки, бесформенные и напоминающие зародыши бабочек, обернутые в полупрозрачные, так и не ставшие крыльями, покровы.

«Где я? — мысль эта, тревожно шуршащая колючими крыльями нетопыря, билась о своды черепа, — Какая сила свила себе логово под крышей «Ржавой Шпоры» и во что превратила захваченное у «Альбиона» убежище?

Кладовая? Операционная? Склеп? Может, особое место для принесения жертв неведомым ему богам?

Нет, ощутил Лэйд каким-то доселе незнакомым ему чувством, не тигриным и не человеческим. Что-то другое. Эти бутыли с законсервированными органами, эти распятые тела… Сила, которая создала все это, желала обрести нечто большее, чем уединенное место для хранения своих трофеев или припасов. Если же это был тайный храм, Лэйду пришлось признать, что крайне странного свойства — он не видел никаких характерных для всякого храма символов — ни оплывших свечей, ни сакральных изображений, ни прочих признаков того, что вершившиеся здесь страшные ритуалы были посвящены какому-то божеству.

Нет, это не храм. Что-то другое, что-то…

Оторвав наконец взгляд от беспомощно распятых мертвецов, он обнаружил вдоль другой стены целый ряд кроватей, выстроившихся безукоризненно ровным рядом, точно в лазарете. Эти кровати отчего-то заставили его напрячься еще больше. Едва ли они остались здесь с тех времен, когда «Ржавая Шпора» привечала гостей, по крайней мере выглядели чересчур тяжеловесно даже для видавшего виды Скрэпси. Сбитые из толстых дубовых досок, грубые, с каким-то ветхим серым тряпьем вместо матрацев, они годились больше для тюрьмы или каталажки, чем для постоялого двора, мало того, смердели потом и мочой столь сильно, что едва не перебивали придавленный консервирующими растворами смрад разложения. Пожалуй, надо чертовски хотеть спать, чтоб устроиться на отдых в таком месте, отстраненно подумал Лэйд, невесть что выискивая взглядом, в обществе выпотрошенных мертвецов…

Почти сразу он нашел то, что и предполагал найти. Все кровати в комнате были снабжены прочными просмоленными веревками в два пальца толщиной, назначение которых было слишком очевидно, чтобы оставить пространство для догадок. Люди, обретшие койку в этой комнате, не были добровольными гостями «Ржавой Шпоры» и ее нового хозяина.

Койки с ремнями. Выпотрошенные тела на стене. Бутыли с кусками плоти. Несмотря на то, что все это было перед глазами, разуму Лэйда, отодвинутому в тень свирепым тигриным инстинктом, не хватало чего-то, чтобы сложить их воедино. Койки. Скрэпси. «Альбион». Тела. Формалин. «Шпора». Лэйд ощутил натягивающуюся тонкой нитью досаду, точно пытался сложить из фигурных пластин «танграм»[197], но то ли пластины были с дефектом, то ли он ставил их под неверным углом — вместо простой и четкой геометрической формы он видел лишь разрозненные фрагменты… Ему даже показалось, что он слышит сопротивляющийся скрип деревянных пластинок.