Уилл был куда проворнее него и знал это. Легко увернувшись от руки Лэйда, он одним гибким прыжком преодолел сразу две ступени и, не обращая внимания на скрип дерева, устремился вверх.

— За мной, мистер Лайвстоун!

Лестница оказалась недлинной, всего пара небольших пролетов. Здесь, в Скрэпси, потолки были низкими и «Ржавая Шпора» не была исключением. Но то препятствие, которое Уилл преодолел в считанные секунды, заняло у Лэйда добрых полминуты. Ступеньки были крутыми, как у корабельного трапа, они трещали и прогибались под тяжелыми сапогами, отчего у Лэйда возникло ощущение, будто он взбирается по сухим позвонкам китовой туши. И этот запах, делающийся все сильнее, отравляющий воздух… Дыхание клокотало в груди, вырываясь через зубы злыми прерывистыми всхлипами.

Хватит, подумал он, силясь преодолеть сопротивление собственного тела, тяжелого и непослушного. Хватит с меня. Догнать — и сразу прямой короткий в челюсть. Чтоб враз обмяк. Схватить за шкирку, взвалить на плечо — и в порт. Погрузить на «Мемфиду» как багаж. И плюнуть вослед. Хватит с меня этих бессмысленных крысиных игр, этого сумасбродного юношеского азарта, этой погони в лабиринтах дьявольского сада, этого…

На втором этаже Уилла не было. Лэйд оказался в длинном узком коридоре, по обе стороны которого виднелись распахнутые двери. Все верно, здесь должны располагаться комнаты для постояльцев «Ржавой Шпоры». Совсем дешевые каморки по паре пенсов за день, размером немногим более платяного шкафа, комнаты побольше, для состоятельных клиентов, которых невесть как занесло в Скрэпси, и даже весьма просторные апартаменты. Комнаты эти были пусты, Лэйд машинально окидывал их взглядом, проходя мимо. Та же атмосфера запустения, что и внизу. Будто из дома в мгновение ока моровым полуночным ветром выдуло всю жизнь, оставив лишь вещи и серый налет на стенах. Кое-где виднелись сложенные из неровных костяных бусин узоры — сигилы, трикветры, одалы, альгизы, кханды. Встречались и куда более сложные, выглядящие неброско, но от которых, стоило лишь взглянуть, во рту возникал металлически-маслянистый привкус.

— Уилл!

Тишина мягко обступала его, точно он был путником в ночном лесу, скрадывая отзвуки шагов и свист клокочущего в груди дыхания.

— Уилл! Чтоб вас! Куда вы запропастились?

Все двери в «Ржавой Шпоре» походили друг на друга, но ноги, даже не получив приказа, понесли его вперед, к той, что виднелась, распахнутая, посредине коридора. Револьвер оттягивал руку, то и дело цепляясь за истлевшую бахрому занавесей и острые углы цветочных кадок. Лэйд сам не заметил того момента, когда взвел курок, но, несомненно, сделал это — на подушечке большого пальца остался болезненный отпечаток от прикосновения к острому стальному зубцу. Тело хитрее разума, оно действует безотчетно и на опережение, пока разум все еще силится разобраться, понять, проникнуть…