Ты выдержишь, приказал себе Лэйд. Потому что выдерживал не раз. Даже когда знал, что милосерднее будет сдаться и закрыть глаза. Выдерживал не потому, что это что-то значило, а потому, что так привык. Что взрастил в себе злую животную не рассуждающую силу, которая скалит клыки, пока жива. Значит, выдержишь и сейчас. Значит…

— Изандра, — Роттердрах фамильярно похлопал выпотрошенное тело по серой сухой груди, свисающей точно высохшая гнилая мешковина, — На нее я, к слову, возлагал определенные надежды. Она была из полли, настоящая дикарка. Такая, знаете, крепкая, с большим тазом, не испорченным корсетом, силы как в ломовой лошади… Такие обычно легко рожают. Увы, выносить моего отпрыска — тяжелый труд, с которым справится не каждая. Она выдержала что-то около двух месяцев, а перед этим отгрызла себе язык в тщетной попытке свести счеты с жизнью… Упрямица, упрямица Изандра!

— Сколько их здесь? — мертвым голосом спросил Уилл.

— Тридцать семь. Тут не все, конечно, лишь избранные. От некоторых, слишком обезображенных после смерти, мне пришлось избавиться. Ну разве не славная компания? Хотите познакомиться с ними поближе, с моими девочками? Это Оренсия, это Агнолия, это Эрилин. Эту бедняжку зовут Энси. Смотрится немного потрепанным, неправда ли? Больно смотреть на женское тело, когда оно выглядит так, словно побывало под паровым прессом. Роды были столь бурны и болезненны, что ее буквально разорвало пополам, у нее выкрошились все зубы, так их стискивала… Ее соседке, Ринуле, пришлось легче, я пытался облегчить ее муки, проведя кесарево сечение. Увы, неудачно. Но меня утешает хотя бы то, что умерла она легкой смертью. Для моих бедных девочек, боюсь, это редкость… Увы, ни одна из них не оделила меня наследником. Даже те из них, кто пережили зачатие, оказались неспособны выносить плод. Мой плод.

Уилл издал короткий неразборчивый возглас.

— Так в этих банках… Там, внизу…

Роттердрах улыбнулся. Польщенно, как благодушный отец семейства, радующийся чужому вниманию.

— Ну конечно. Мои дети. Хотите, покажу вам их? Как и все отцы, я немного самолюбив, думаю, это простительный грех. Жаль, ни один из них не дожил до рождения…

Роттердрах бережно поднял один из сосудов. Только тогда Лэйд смог разглядеть, что там. Не забальзамированные внутренние органы несчастных рожениц, как он сперва полагал. В мутной жиже плавало нечто иное, похожее на ком сырого мяса, переплетенный обрывками сизых вен.

Лэйд с отвращением разобрал его очертания. Это существо не могло родиться из человеческого тела, но, без сомнения, состояло в отдаленном родстве с человеком — раздутая вытянутая голова гидроцефала, узловатые конечности, безвольно плавающий в консервирующем растворе хвост…