— Едва ли вам стоило заключать этот договор.

Роттердрах легко поднял за шею тело второго клерка и, удовлетворенно заворчав, подцепил его узловатыми алыми пальцами за подбородок. Лэйд знал, что увидит, едва услышав треск — и это был не треск похоронного костюма. Демон вырвал голову из тела так легко, будто картофелину из податливой почвы. Картофелину, за которой тянулся извивающийся алый шлейф разорванных позвонков и сизых обрывков легких.

— Простите, мистер Уильям, меня нередко охватывает злость, когда я вспоминаю те времена. И есть, отчего. Все мои надежды покинуть остров превращались в алые комки на акушерском подносе. Мой банковский взнос, ведущий к свободе, обращался в тлен. Я бесновался от гнева, я рычал, точно зверь! Я приобретал лучших женщин Нового Бангора везде, где их находил. Бедных проституток из Шипси можно было купить за серебро. Почтенных вдов, достаточно здоровых и крепких, чтобы выносить потомство, я покупал за обещания и лесть — эти валюты тоже все еще в ходу в наше время. Романтичных девушек я покупал за красивые сказки, разочарованных в жизни синих чулок — нарочитой грубостью, которую часто принимают за шарм. Однако подчас мне приходилось пускать в ход и другие методы. Я запугивал стойких, соблазнял невинных, обманывал прямодушных, совращал юных. Иногда, когда другие средства не приносили успеха, я добивался своего силой. Вы кривитесь, мистер Уильям? Что ж, могу вас понять… А вы меня — нет!

— Я могу вас понять, — твердо возразил Уилл, — Вы несчастный человек, погубленный злой силой. Только сила эта — не Левиафан. Все божества живут в нашей груди. Дьявол, с которым вы изощренно боролись все эти годы, это вы сами, мистер Роттердрах.

Роттердрах неспешно подошел к нему и, выпростав коготь, мягко провел по бесплотному лицу Уилла вертикальную черту.

— Не стоит грубить мне, мистер Уильям. Я не могу навредить вам, это верно, но так уж сложилось, что волей обстоятельств нам с вами придется делить общество друг друга еще… какое-то время. Так что вам лучше воздержаться от необдуманных слов.

Это едва ли, подумал Лэйд. Ты еще плохо знаешь этого парня, Роттердрах. Если он от чего-то и не в силах воздержаться, так это от слов.

— Эти женщины… — Уилл, вздрогнув, покосился в сторону стены, — Тоже ваши… избранницы?

Демон почти по-человечески вздохнул.

— Мое тело менялось. И стремительнее, чем мне бы того хотелось. В какой-то момент изменения сделались столь сильны, что я старался не показываться на улице, чтоб не привлекать к себе нездорового внимания. Куда уж тут думать о продолжении рода. Даже самые отчаявшиеся проститутки из Шипси, завидев меня во всей красе, торопились отказаться от денег и переубедить их был бессилен даже блеск золота. Согласитесь, я оказался в непростом положении, мистер Уильям. Я должен был выполнить уговор с дьяволом, но как? У меня остался единственный способ, но знали бы вы, до чего он непрост! Зачать ребенка против желания матери и так не самая простая задача, уж можете мне поверить. Многие погибали в процессе, не успев осознать радость материнства. Еще труднее было заставить ее сохранить и выносить плод… Черт возьми, это было по-настоящему непросто. Мне нужен был ребенок — мой ребенок. И я собирался получить его любой ценой.