Уилл пожал плечами.

— Такая же развалина, как и та, что доставила меня в Новый Бангор. Едва ли мне стоит подавать рекламацию Канцелярии.

— Не стоит, — согласился Лэйд, — Если вы ждете билета на «Луканию[228]», то лишь тратите время, ведомство полковника Уизерса всегда отличалось прижимистостью. Щедрость — не та черта, которая свойственна крысам. Хотя, видит Бог, после того, что вы сделали для острова, Новый Бангор перед вами в долгу.

Уилл медленно обвел взглядом «Мемфиду», от тупого форштевня до ржавой кормы. Судя по выражению его лица, при виде своего транспорта он не испытывал никакого воодушевления. Напротив, взирал на него так, словно это была лодка Харона, терпеливо ожидавшая, когда он поднимется на борт.

— Вы уверены, что я поднимусь на его палубу?

— Уверен, что подниметесь, — кивнул Лэйд, — Иначе будете самым большим дураком на этом острове.

— Лучше быть самым большим дураком в Новом Бангоре, чем одним из нескольких миллионов в Англии, — возразил Уилл, — Здесь я, как будто бы, на своем месте.

Нет, подумал Лэйд, ты никогда не будешь на своем месте. Ни здесь, ни в Англии. Человек, обреченный смотреть на мир пустыми глазами вдохновленного слепца, не отыщет счастья ни на одном берегу, вне зависимости от того, какое море будет его омывать.

Возвращайся, мысленно попросил его Лэйд. Возвращайся в Лондон. Быть может, тебе повезет и путь твой кончится удачно. Ты не растворишься вместе с кораблем, перебираясь через грань между мирами, не будешь сожран каким-нибудь морским чудовищем, не погибнешь в кораблекрушении и не закончишь жизнь в висельной петле или на каторге. Возвращайся к своей семье, в мастерскую к мистеру Бесайеру, кропай там свои никчемные странные картины, порть холсты интерьерами Вестминстерского Аббатства, соблазняй юных девиц, философствуй о человеческих страстях за бутылкой пива, ходи по воскресеньям в церковь, посмеивайся над газетными передовицами, сплетничай, предавайся обжорству, играй в карты. Делай все то, что позволительно делать человеку твоих лет, но ради собственного рассудка, не лезь в те дебри, из которых тебе не выбраться. Не забирайся в пасть к Левиафану…

— Корабль ждет, Уилл, — Лэйд произнес это будничным тоном, коротко махнув рукой в сторону трапа, — У вас в запасе десять минут. Этого времени вполне хватит, чтоб обустроиться в каюте и спросить у стюарда бокал хереса.

Уилл нахохлился, напомнив Лэйду птиц, которых он кормил хлебными крошками в парке. И в самом деле птица — взъерошенная, уставшая и по какой-то причине отчаянно не желающая подниматься в небо, беспокойно мнущаяся на берегу.