— Но тогда выходит, что Поэт это…

— Ну разумеется. Поэт тоже преобразился, да и не мог не преобразиться. Вы знаете его как мистера Пульче, огромного клопа из Олд-Донована, несчастного кровопийцу, влачащего жалкое существование в своем пустом склепе. Он полагал, что спасение лежит в отказе от разума, в древних человеческих инстинктах, в интуиции. Но что есть инстинкты без любви и разума, если не примитивное животное начало? Он и стал животным, слепым и глухим ко всему, кроме крови. В его жизни нет ничего кроме вечного, снедающего его изнутри, голода, но стоит ему утолить этот голод, как он, подобно животному, превращается в безразличную и равнодушную тварь. Незавидная участь, а?

Уилл глотал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба.

— Хватит, — попросил он, — Я понял. Понял.

— Ну а наш любезный хозяин, Роттердрах, Великий Красный Дракон Нового Бангора — никто иной как…

Лэйд замолчал, позволив Уиллу закончить. И тот закончил, хоть и не сразу, сквозь зубы.

— Пастух. Это был Пастух.

— Совершенно верно. Самый трезвомыслящий и подозрительный из всех, мистер Тармас не доверял никому за исключением самого себя — он верил только собственным чувствам. Не подозревая, что именно они и загонят его в конце концов в ловушку.

Он убедил себя в том, что Ему нужна сделка. И он ее получил, свою сделку. Беда лишь в том, что мистер Тармас изначально не совсем верно понял ее условия, а потом уже было поздно… Вот, что бывает, когда чувства захватывают верховную власть над сущностью, отринув любовь, разум и интуицию. Теперь вы поняли, Уилл? Теперь-то вы поняли?

— Что понял? — мучительно кривясь, воскликнул Уилл, — Что?!

Лэйд не ощутил ни удовлетворения, ни злорадства.

— Почему Бумажный Тигр объявил войну Левиафану.

— Я… Нет, я… Кажется, я…

Понял. Все-таки понял. Потому так тревожно поплыли глаза и исказилось в злом беззвучном крике лицо.

— Левиафан несет гибель человеку. Вне зависимости от того, разумен Он или безмозгл, добродетелен или порочен, — Лэйд произносил эти слова тяжело и глухо, точно выкладывал перед собой на жестяную тарелочку тяжелые чеканные монеты, — Его природа делает Его проклятьем для нас, людей. Вот почему нам никогда не столковаться. Не понять друг друга и не найти общего языка. Он губит нас одним только своим прикосновением. Подумайте сами.

— Я…

Он не пытался думать, понял Лэйд. Напротив, он пытался вышвырнуть это из головы, превратить стройные логические цепочки в месиво первозданного хаоса. Лишь бы вновь вернуться мысленно в упоительный Эдемский сад, созданный его воображением. Чтоб и дальше не замечать. Не чувствовать.