– Матушка Хильдегард рассказала мне ужасные вещи, – торопливо заговорила Офелия. – Вам надо ее послушать.

– Девочка права, не будем больше терять время. Вот здесь, – Хильдегард похлопала по запечатанному конверту на столе, – моя исповедь. Я признаюсь во всех своих преступлениях. Я использовала мануфактуру для похищения Миражей и скрылась, как только дело приняло плохой оборот.

– Что? – пролепетала Офелия. – Но…

– Я с начала до конца действовала в одиночку, – уточнила Матушка Хильдегард, метнув Торну конверт жестом дискобола. – Здесь все написано. Заранее благодарна вам за то, что вы освободите моего управляющего, оставите в покое мастеров и не будете придираться к Кунигунде.

Офелии казалось, будто она видит дурной сон. Она знала, что Матушка Хильдегард способна ломать комедию, чтобы защитить своих, но такого сюрприза не ожидала.

– Клянусь честью, это решает дело, – с явным облегчением произнес барон Мельхиор, поглаживая себя по животу. – Может быть, мадам, вы будете так любезны и скажете, где прячете пленников?

Матушка Хильдегард глубоко затянулась сигарой.

– Там, где они сейчас, им очень хорошо. Так что пускай там и остаются.

– Не слушайте ее, – взмолилась Офелия, хватая Торна за руку. – Она мне только что говорила совсем другое!

Торн ничего не ответил. Девушка почувствовала под тканью рукава его напрягшиеся мускулы. Он пристально смотрел на заградительную ленту, которая отделяла его от стола Матушки Хильдегард. С самого начала он не отрывал от нее взгляда, словно ничего увлекательнее на свете не было. Казалось, Торн не замечает, с каким треском раскалываются деревянные стены и как поминутно, сантиметр за сантиметром, сжимается пространство.

Наконец Торн положил запечатанный конверт во внутренний карман плаща.

– Мадам, вы арестованы. Учитывая всю серьезность обстоятельств и ваше намерение бежать, вас поместят в сверхнадежную тюремную камеру. Я лично буду следить за тем, чтобы к вам не проник ни один посетитель, пока идет следствие.

Офелия была поражена решением Торна. А Матушку Хильдегард оно, напротив, как будто позабавило.

– Это вряд ли, мой мальчик. И не вздумай перейти границу, – предупредила она, увидев, что Торн схватился за ленту. – Ты только ускоришь то, что и так неизбежно.

Она с наслаждением сделала последнюю затяжку и раздавила окурок в пепельнице. Новую сигару она закуривать не стала.

– Хочу сказать пару слов о пространстве, которое я здесь изменяла в последние сто пятьдесят лет. Коридоры-двойники, кратчайшие пути, расширения и защищенные переходы будут функционировать по-прежнему. Я хорошо потрудилась, это надежная система. А вот на межсемейной Розе Ветров вы можете поставить крест. Проход на Аркантерру не откроется больше никогда.