– Я не имел права вовлекать вас в свои дела. Я знал, что это опасно, но был убежден, что владел ситуацией, и эта ошибка чуть не стоила вам жизни. – Торн сделал длинную паузу, и по тому, как он задержал дыхание, Офелия решила, что он хочет в чем-то признаться, но не решается. – Я несколько раз пытался сказать вам одну вещь. Я не очень-то в ладах с формальностями, поэтому давайте закончим с ними и больше не будем об этом говорить. – Он прочистил горло, словно избавлялся от застрявших в нем слов, и пробурчал: – Я прошу у вас прощения.

Офелия сидела в уютной темноте под защитой рук Торна. И ей вдруг стало ясно, где ее истинное место в жизни. Оно было не на Полюсе и не на Аниме. Оно было рядом с Торном.

Девушка спросила, сама удивившись тому, как изменился ее голос:

– Кто такой Бог?

Торн промолчал, но Офелия ощутила, как напряглись его мускулы.

– Все дело в памяти вашей матери, – ответила она за него. – Передав вам свои воспоминания, она сделала вас очевидцем прошлого, да? И это прошлое вы тайно расследуете? Вы узнали, что существует кто-то могущественнее Духов Семей? Об этом сказано в Книге монсеньора Фарука?

– О том, что вы услышали сегодня, – прервал ее Торн, – не говорите никому и сами постарайтесь скорее забыть. Мельхиор был всего лишь звеном в длинной, очень длинной цепочке. Я уверен, что такие звенья есть на каждом ковчеге, в каждой Семье.

Пораженная Офелия вдруг вспомнила о «странном иноземце», про которого однажды говорила Докладчица, – человеке, способном влиять на решения Настоятельниц. Значит, интуиция ее не обманула: у событий, происходивших на Полюсе и на Аниме, были общие причины.

– Вы обещали мне… – начала Офелия. – Обещали не скрывать ничего, что касается меня напрямую. Вы должны сказать правду.

– Я беру свои слова назад, – объявил Торн без малейших колебаний. – Это гораздо серьезнее, чем какая-нибудь дворцовая интрига, – прибавил он веско. – Очень сложный механизм, в котором малейший сбой может привести к тотальной катастрофе, – поверьте, я знаю, о чем говорю. Вы еще можете отступить.

Офелию не интересовала такая возможность. Однако ей пришлось прекратить расспросы, когда она услышала, как ее шарф, привязанный к ножке экрана, нетерпеливо бьется о пол.

Отстранившись от Торна (рука сразу напомнила о себе резкой болью), Офелия надела очки. Ее распухшие от слез глаза видели плохо, зато в голове наступила полная ясность.

– Нам нельзя здесь оставаться. В «Иллюзионе» три трупа, вместе с бароном – четыре. Я успела спасти Арчибальда, но он находится под воздействием песочных часов и не сможет дать показания. Нам нужно бежать.