Офелия подумала, что сейчас Элизабет добавит свое неизменное «Ладно, я пошутила», но та и не думала шутить. Мысль о том, что придется несколько дней провести в одиночестве на дне колодца, вызвала у девушки приступ клаустрофобии.
– Не могли бы вы… не могли бы вы рассказать о моем положении Лорду Генри?
– Не волнуйся за него, курсантка. Он найдет тебе замену, как нашел замену Медиане.
Офелия постаралась не показать, как ей горько слышать такие слова.
– По-вашему, у меня есть шанс все же получить степень виртуоза?
– Не думаю.
Офелия так и не сумела привыкнуть к извечному нейтралитету Элизабет, но сегодня ей особенно хотелось, чтобы та ему изменила. Когда девушка спускалась по ступенькам в колодец, Элизабет, заправив за уши волосы, наклонилась над люком и громко произнесла:
– Но я верю в леди Елену. И тебе тоже советую.
Веснушки и голос Элизабет стали последним, что увидела и услышала Офелия; миг спустя люк с грохотом закрылся. Щебет птиц, крики обезьян и стрекот насекомых уступили место гробовой тишине. Сердце Офелии глухо забилось: страх неумолимо овладевал всем ее существом.
Девушка не хотела оставаться здесь одна.
Она боролась с желанием колотить по люку, умоляя Элизабет открыть его. Потом глубоко вздохнула. Воздух оказался не слишком свежим, но дышать было можно. Разжав пальцы, вцепившиеся в последнюю лестничную перекладину, она осторожно поставила ноги на твердое дно колодца.
Несколько ламп с Гелиополиса озаряли помещение холодным светом. Изолярий представлял собой комнату с минимумом необходимых удобств: унитаз, душ без занавески, раковина, аптечка, матрас и зеркала. Много зеркал. Каждая стена – зеркало. Потолок – зеркало. Даже пол зеркальный. Когда Офелия подняла корзиночку с сухофруктами, которую сбросила вниз Элизабет, ее движение отразилось бессчетное число раз. Она видела себя с лица и со спины одновременно, ее отражение дробилось, повторялось и разбегалось. Замкнутое пространство исчезло. Она стояла в центре разветвленного туннеля, населенного тысячами других Офелий. И не могла убежать ни от одной из них.
Под рукой ни телефона, ни книг, ни письменных принадлежностей – ничего, что помогло бы занять мозг, заполнить пустоту и тишину. Только она одна. Одна, размноженная до бесконечности.
Офелия забилась в угол и, обхватив руками колени, уткнулась в них носом. Вокруг вязло в воздухе липкое время. После двух бессонных ночей ей нужно было поспать, но сон не шел. Всякий раз, как Офелии казалось, что она засыпает, по ее телу пробегал электрический разряд, заставлявший девушку встрепенуться. Измученная взглядами бесчисленных собственных отражений, она не решалась покинуть свой угол. Можно было бы устроиться на матрасе, но от него жутко пахло гнилью.