Дрожащими старческими руками гость снял очки.

– У нас творятся окаянные дела!

Он изъяснялся на незнакомом Офелии наречии, но она без труда понимала его. И даже оказала ему любезность, ответив на том же языке:

– Успокойся. Что еще он натворил?

– Поубивал всех наших окаянных воробьев, вот что он натворил. Я не хотел пускать его в вольер, он сам вошел. Клянусь, когда-нибудь он и меня убьет.

И комендант нервно обернулся к двери, словно ему показалось, что за ней кто-то прячется.

– Вооружись терпением, – вздохнула Офелия. – Он научится держать себя в руках, как и все остальные.

– Этот парень не такой, как прочие окаянные мальчишки.

Внезапно комендант пропал из ее поля зрения. Офелия протерла усталые глаза. Хозяйка комнаты печатала без очков, но видела плохо, как и сама Офелия, и глаза у девушки щипало. Да еще и хронический насморк заставлял постоянно сморкаться.

– У него иная роль, – произнесла она. – Он защищает школу.

– Я тоже защищаю нашу окаянную школу, – проворчал комендант, с трудом шевеля изуродованными губами. – Если эти окаянные солдаты доберутся до нашего окаянного острова, я скину их в эту окаянную воду.

Офелия скомкала очередной платок и бросила на пол, к таким же мятым бумажкам. Ее поступок вызвал недовольное ворчание коменданта.

– Ты всего лишь старик, – кротко ответила она. – А я всего лишь слабая женщина. И у меня, и у тебя возможности ограничены. Но не у него. Поэтому до появления нового человечества он будет защищать нас всех. Доверяй ему.