«Хранилище, – подумала девушка. – Последняя истина…»

Рукой в перчатке Офелия смахнула скопившуюся на зеркале пыль. Если она права, этому предмету очень много веков. Ни одно зеркало не проживет так долго, сохранив амальгамное покрытие. По идее, она не должна видеть в нем свое отражение.

Собственно, лицо, которое в нем отразилось, ей и не принадлежало.

Женщина, смотревшая на нее из зеркала – тоже маленького роста, темноволосая, в очках, – была не она.

Они заговорили одновременно.

– Я Офелия, – произнесла Офелия.

– Я Евлалия, – сказало отражение.

Офелия закрыла глаза и снова открыла: отражение той женщины стало ее собственным. Она расстегнула перчатки, убрала их в карман и потерла вспотевшие ладони. Девушка не понимала, что с ней происходит. Но ее не покидала уверенность, что она обязана прочесть это зеркало.

Офелия заставила замолчать все свои мысли, одну за другой, дуя на каждую, как на огонек свечи. Наконец, почувствовав, что готова, она приложила ладони к ладоням своего отражения. И тотчас увидела свое собственное падение сквозь зеркало.

А затем все пошло не так, как она себе представляла.

Офелии почудилось, что отражение засасывает ее. Память вывернулась наизнанку, словно перчатка. В глубинах сознания заметались давние воспоминания, выплывшие из другой эпохи. Половина ее существа внезапно стала совершенно чужой.

И эта половина точь-в-точь походила на маленькую женщину, которую она увидела вместо своего отражения. Сидя за столом, женщина печатала на машинке. Перед ней на стене висело большое зеркало. Офелия чувствовала себя словно зритель в театре. Темные непокорные волосы женщины, явно давно не мытые, падали ей на лоб. Из носа постоянно текло, и ей приходилось одной рукой сморкаться, а другой продолжать печатать.

– Скоро, – шептала она в зеркало, – скоро, но не сегодня.

С помощью висевшего над столом зеркала Офелия глазами незнакомки попыталась осмотреть помещение. Весь пол усеивали скомканные бумажные листы.

Раздался стук в дверь. Офелия тотчас прекратила печатать и задернула плотную штору, полностью скрыв зеркало.

– Кто там? – спросила она.

Дверь отворилась, и на пороге возникла темная фигура. Подойдя ближе, Офелия узнала коменданта, экспертизу журнала которого она проводила. Как и в ее давнем сне, он отличался военной выправкой и носил маленькие очки в железной оправе, но теперь его изуродованную войной челюсть прикрывал свободный конец тюрбана. Увидев на полу смятые листки и носовые платки, комендант нахмурился.

– Только без лишних слов, – высморкавшись, приказала Офелия.