Когда Элизабет закрыла люк? Сегодня? Вчера? Что там, наверху, – ночь? Услышать хотя бы звук гонга… Но сюда доносилось только бульканье воды в свинцовых трубах, да еще урчало у Офелии в животе.

Грызя шов на перчатке, она размышляла ни о чем и обо всем сразу: о Боге, о Другом, о Е. Д., о Светлейших Лордах, о Расколе, о таинственном незнакомце, что сеял ужас на своем пути.

Девушка старалась привести в порядок мысли, но безуспешно: зеркала изолярия сбивали ее с толку. Офелия умела проходить сквозь зеркала и, казалось, должна была бы чувствовать себя в своей стихии. Но ужас сковывал ее. От воспоминания о том, как в предыдущий раз она тщетно попыталась воспользоваться своей способностью, ее до сих пор бросало в дрожь. Ей было страшно снова встретиться со своим отражением. И этот страх делал путешествие сквозь зеркала невозможным.

Значит, Октавио прав. Она слишком труслива.

Да и куда, собственно, идти? В «Дружной Семье» нет никаких зеркал. Единственное зеркало, в котором она видела свое отражение, находилось в туалете Мемориала, но такое большое расстояние ей не преодолеть.

Офелия еще крепче обхватила колени. На самом деле проблема была не в том, куда отправиться, а в том, зачем. Торн ее больше не ждал. Он положил конец их сотрудничеству. Она хотела поднести ему на блюдечке книгу, которую он искал, но, несмотря на все старания, не продвинулась в поисках. Скорее, наоборот: поставила под угрозу свой шанс стать виртуозом.

Она не сумела помочь Торну. Опять не сумела.

Обессилев, Офелия вытянулась на холодном зеркальном полу. И тотчас увидела на потолке множество собственных отражений, напоминавших странные небесные создания. Потом видения смешались, мысли сбились, ее одолела дремота, а затем она погрузилась в сон.

Проснувшись, Офелия увидела, что ее окружает туман, где то и дело мелькают неясные силуэты и цветовые пятна. Откуда-то доносились приглушенные звуки. Ей чудилось, будто она медленно плывет под водой, а над головой у нее неподвижная озерная гладь. Офелия ничему не удивлялась и ничего не боялась. Она словно скользила по податливому полю пространства и времени. Девушка редко чувствовала себя так спокойно: она хорошо знала это место, беспредельно малое и одновременно бесконечное. Она сотни раз пересекала его, но никогда в нем не останавливалась. Когда Офелия заснула, зеркальный пол изолярия поглотил ее и не выпустил. Она была нигде. Она была везде.

Девушка попала в промежуток между зеркалами.

– Почему вы здесь, на Вавилоне?

Голос Торна звучал глухо и отдаленно. Его не было рядом, в здешней пустоте, однако в свое время он произнес эти слова. Он сказал их в тот вечер, когда они нашли друг друга, и теперь эхо прошлого возвращалось к ней с неумолимостью маятника.