Слова отчетливо прозвучали в голове настоящей Офелии, и комната вместе со старым комендантом, печатной машинкой, скомканными листками и бумажными платками начала расплываться, подобно кругам на воде. Глаза девушки заволок туман, а когда она очнулась, то увидела, что лежит посреди изолярия, закоченевшая и одновременно пылающая от жара.
Сначала Офелии показалось, что она потерпела кораблекрушение и море выбросило ее на берег. Потом девушка вспомнила, что покинула второй глобус Мемориала, а значит, в обратном направлении прошла через пустоту. Но толком она так и не сообразила, как это у нее получилось.
В зеркальном полу Офелия долго разглядывала свое отражение, размытое пόтом, капавшим с лица. Ее сильно знобило.
Офелия еще никогда не чувствовала себя настолько
Теперь она знала всё. Знала, где находится книга, позволявшая стать равным Богу. Знала, кто защищал ее и почему. Или, скорее, знала, что знает. Она ощущала все ответы, пульсировавшие в ее венах, но пока не могла их получить.
Офелия разделась, приняла душ, съела несколько высушенных абрикосов. Каждое ощущение воспринималось с новой остротой. Девушка не стала надевать перчатки: в кои-то веки ей хотелось касаться окружающего ее мира, а не возводить барьер между ним и собой. И вездесущие отражения совсем не мешали.
Почувствовав себя отдохнувшей, Офелия села и плотно обхватила плечи руками. В этот раз ей предстояло научиться
Она внимательно прислушивалась к своим вдохам и выдохам, ко всем своим мыслям. Напряженно вслушивалась в тишину изолярия. Время безостановочно уплывало.
Чтобы воспоминания стали яснее, она перестала думать о себе.
Лавина света, хлынувшая в изолярий, бурной рекой растеклась по зеркалам, принесла с собой звуки и запахи джунглей.
Наверху открылся люк.
– Как ты там, еще жива? – раздался флегматичный голос Элизабет.
Яркий дневной свет ослепил Офелию. Она медленно поднялась. Тотчас к ее ногам упал сверток, как оказалось, с чистой формой.