– Собирайся, курсантка. Церемония скоро начнется.

Офелия кивнула. Она точно знала, что ей нужно делать дальше.

Церемония

Церемония

Роскошные экипажи, гондолы и дирижабли пришвартовывались к Мемориалу Вавилона. Вся эта воздушная флотилия напоминала огромную связку ярмарочных шаров, расцветивших небо своими яркими красками. Пустили также дополнительные трамаэро. Но малый ковчег не мог принять всех гостей сразу, поэтому во избежание столкновений каждому транспортному средству отводилось специальное время для высадки пассажиров.

Офелия прибыла вместе с курсантами своей роты. За время пути никто не сказал ей ни слова, но вид у всех был довольно разочарованный.

Вместе они вошли в высокие стеклянные двери. В просторном атриуме собрались все группы «Дружной Семьи»: предвестники, нотариусы, инженеры, писцы, охранники, художники… Курсанты стояли плечом к плечу, плотными рядами, образуя слитную, бесконечную темно-синюю шеренгу, украшенную серебряным орнаментом из галунов. Все они смотрели на эстраду, где высились гигантские близнецы – Духи Семьи. Елена, со своим оптическим прибором, в широченном платье, натянутом на каркас с колесиками, выглядела слегка встревоженной. Поллукс, напротив, был воплощением благодушия и ласково оглядывал собравшихся, подмигивая то одному, то другому. Впрочем, он, как всегда, не помнил, кто есть кто.

От скопления людей, заполнивших галереи, трансцендии и залы-перевертыши – словом, всё, куда можно было поставить ноги, – у Офелии закружилась голова. Она еще толком не пришла в себя после мертвой тишины изолярия. Куда бы девушка ни обратила взгляд, всюду стояли люди: спереди, сзади, вверху, внизу. Делегация ученых в академических мантиях напоминала волнующееся море. От шепота собравшихся даже подрагивали стекла купола. Это навело Офелию на размышления, не рухнет ли от такого наплыва гостей Мемориал, до сих пор сохранявший равновесие только чудом.

Из своего ряда она поискала глазами Торна среди Светлейших Лордов, стоявших позади Духов Семьи. Торна она не нашла, но обнаружила Леди Септиму, которая то и дело поглядывала на часы, словно кого-то ожидала.

На эстраде высилась золоченая трибуна, где установили микрофоны.

Офелия перехватила взгляд Октавио, занимавшего место в подразделении Сыновей Поллукса. Она впервые видела его после допроса. На брови и ноздре у него еще виднелись швы, но эти шрамы явно причиняли ему меньше боли, чем душевные раны. Непримиримая внутренняя борьба наложила свой мрачный отпечаток на его лицо. Многие студенты и сейчас пытались подольститься к Октавио в надежде, что, когда он станет Лордом, он о них вспомнит, но тот просто не замечал их. Никто не сомневался, что сегодня Октавио получит степень виртуоза, хотя, похоже, сам он к этому уже не стремился.