И она искренне зааплодировала Дзен. Надо уметь проигрывать. Впереди будущее с его бесконечными возможностями, только выбирай…

– Поздравляем наших новых виртуозов! – отчеканили в микрофон Генеалогисты, раздав последние галуны. – Остальные, возможно, сменят свою прекрасную форму на другой костюм, но «Дружная Семья» все равно навсегда останется частью вашей личности. Заставить уметь и уметь заставить! Знание служит миру и прогрессу!

Прижав к груди кулаки, все как один запели гимн Вавилона. Затем началось медленное шествие провалившихся курсантов: им предстояло сложить свои знаки отличия к ногам Елены и Поллукса. Офелия двигалась в общем потоке. Поднявшись по ступеням на эстраду и приблизившись к широченному платью Елены, она преклонила перед ней колени, чтобы отцепить от сапог серебряные крылышки.

– Благодарю, – произнесла Офелия.

Из всех Духов Семей, которых ей довелось увидеть, никто не внушал ей такого уважения, как эта уродливая великанша. Офелии хотелось поймать ее прощальный взгляд, пусть даже сквозь толстые стекла оптического устройства. Однако когда крылышки Офелии звякнули, упав на кучу прочих знаков отличия, Елена осталась холодной как мрамор.

Леди Септима притворилась, будто не видит Офелию. Но искра, блеснувшая в щелочках ее глаз, свидетельствовала о том, что наставница ликует. Офелия не стала ее благодарить.

Генеалогисты уже перестали интересоваться происходящим на эстраде. Убрав микрофон, они о чем-то беззвучно беседовали, почти соприкасаясь губами. Вид их золотистых лиц завораживал. Неизвестно, сравнялись ли они с Богом, но они уже несли в себе заряд бессмертия.

– Курсант Евлалия!

Обернувшись, Офелия увидела Октавио; он ожидал ее у подножия лестницы. Она не сразу его услышала: вокруг все еще пели поистине бесконечный Семейный гимн Вавилона.

– Я больше не курсант.

– Прости. Это я по привычке.

Он выглядел таким замученным, что Офелия с сочувствием посмотрела на него и сказала:

– Мои поздравления. Ты это заслужил.

– Мне все так и твердят, – буркнул Октавио, отводя глаза. – Но если это говоришь ты, я почти готов тебе поверить. Если я попрошу, пойдешь со мной?

И, не оставив ей времени на раздумья, двинулся через атриум, расталкивая толпу. Офелия энергично заработала локтями, но все же едва не потеряла его из виду. Она предпочла бы остаться возле трибуны – ей хотелось окончательно убедиться, что Торн не придет. Зато Октавио явно желал скрыться от всевидящего ока стоявшей на эстраде матери.

Увидев, как он поднимается по северному трансцендию, Офелия поморщилась: она до сих пор опасалась пользоваться этими воздушными коридорами. Октавио быстро шагал вперед, не обращая внимания на тех, кто рвался к нему с поздравлениями. Подождав отставшую Офелию, он достал из кармана ключ, и та сразу узнала его.