Но Зимояр-то правду говорил. С папаней все же было по-другому: там вошел Сергей, который сильнее его, и толкнул его в огонь. А тут-то Сергей уже и так из сил выбивался. Никто из нас не сравнится с Зимояром ни ростом, ни мощью. Значит, мы все будем мертвые. И ничего тут не поделать, кроме как отпустить. А отпускать никто не собирался.
И тут раздался хриплый, дикий, злобный голос:
И вокруг нас вспыхнули двенадцать громадных свечей. Я обернулся на голос: пока мы боролись с Зимояром, царь, оказывается, поднимался на ноги, а царица расставляла все эти свечи. Расставила и поспешила к царю — помочь ему. Она его поддерживала, а он говорил эти слова своим израненным ртом, и на губах у него пузырилась кровь. Царь протянул руку: рука у него тряслась, и пальцы жутко торчали вкривь и вкось, но один палец был обычный, прямой. Им-то царь и ткнул в сторону свечей, и они загорелись жарким высоким пламенем, почти таким же высоким, как сами свечи.
Зимояр в кругу захрипел, будто бы задыхаясь, его ледяной панцирь раскололся на крупные обломки, и те просыпались на пол с тоненьким звоном. Зимояр весь побелел. А царь громко расхохотался — только вовсе не царь, а на самом деле Чернобог, чудище. Страшный у него был смех — как треск горящих поленьев. Он кое-как выкарабкался из камина — и вдруг перекореженные пальцы сами собой распрямились. Он сделал еще шаг — и вывихнутое плечо встало на место, а потом и переломанный нос. Царь подходил ближе и ближе, и с каждым шагом что-то в его облике налаживалось, и наконец его лицо обрело прежнюю красоту. Но лицо у него наладилось, а сам-то он нет. И он приближался к нам.
Царь покрутил рукой в воздухе, и цепь вырвалась из пальцев у Ванды и Сергея и туго оплела Зимояра, притиснув ему руки к бокам. Мирьем выдернула наконец свою руку и отпрянула от короля. Мы все вместе торопливо отступили подальше от Чернобога. Но тому было не до нас. Он стоял перед Зимояром и ухмылялся. Крайнее звено на левом конце цепи лязгнуло как челюсть и сомкнулось вокруг дальнего звена на правом конце. А висящий край правого конца захлестнулся на левый конец. Теперь Зимояр был скован крепко-накрепко.
— Попался, попатся! — пропел Чернобог.
Он коснулся Зимоярова лица и провел пальцем вниз по щеке до самого горла. От лица Зимояра валил пар, и ему было больно. Чернобог прикрыл глаза и еле слышно потрескивал довольным голосом — только радовался-то он чему-то очень плохому. Мне бы сейчас воску, чтобы заткнуть уши, да только мои пробки где-то затерялись. Я вцепился как клещами в Вандину руку, Сергей встал впереди нас, а Мирьем с отцом и матерью тесно прижались друг к дружке.