Царица обогнула поле битвы и подбежала к Мирьем.

— Серебряная цепь! — крикнула она. — Нужна цепь, чтобы пленить его!

Панов Мандельштам подобрал серебряную цепь, что лежала на полу. Цепь распалась на две половинки — слишком короткие, чтобы охватить Зимояра. Но царица сняла с шеи ожерелье — оно было серебряное, и блестело, и напоминало снежинки, что кружатся за окном. Царица продела один конец в одну половинку цепи, второй — в другую. Она застегнула ожерелье — и снова получилась целехонькая цепь. И эту цепь взял панов Мандельштам.

Царь с шипением наступал на Зимояра, хотя лицо у него было все в крови, да и не только лицо. Пальцы у него как-то нелепо покорежились, и ноги прогибались будто сломанные ветки, но он все равно тянулся к Зимояру. Зимояр метнулся в сторону — ну чисто муха. Ловишь ее, бывало, ловишь, разожмешь кулак — а она опять над ухом жужжит. Только Зимояр-то был посмекалистее мухи. Он стоял возле камина. Они начали сражаться на середине большой комнаты, но понемногу продвигались к стене. Пока шел бой, Зимояр так и сяк старался заманить царя поближе к камину. Он нарочно так делал. Потому что, когда они оказались у самого камина и царь опять промахнулся, Зимояр сам его схватил.

От рук Зимояра так и повалил дым. Судя по его лицу, ему было больно. Но царя он не выпустил и швырнул его в камин со словами:

— Здесь твое место, Чернобог, тут и оставайся! Именем твоим заклинаю тебя!

Царь взревел страшным голосом. У него рот был открыт и глаза — и там бушевало пламя. Тело царя обмякло. Трескучий голос прохрипел:

— Вставай! Вставай!

Царь будто говорил сам с собой, но сам себя не слушал. Он не встал. Так и остался лежать в камине, весь неподвижный.

Зимояр стоял, сцепив руки, и глядел на камин: не восстанет ли оттуда его недруг. И тут панов Мандельштам подбежал к нему и набросил на него цепь.

Только я этого уже не видел. Когда он побежал, я перестал смотреть. Я подумал: ну вот, сейчас Зимояр наверняка его убьет, не хочу я этого видеть. Поэтому я опустил голову и закрылся руками. А потом панова Мандельштам вскрикнула:

— Йозеф!

А Мирьем сказала:

— Нет!

Я не смог удержаться и посмотрел. Панов Мандельштам лежал и не двигался. Я перепугался, что он мертвый, но он пошевелился: значит, не мертвый. Вот только цепь-то все еще не на Зимояре. Она валялась на полу, далеко от него. Панова Мандельштам подбежала к панову Мандельштаму и склонилась над ним. А Мирьем подбежала к Зимояру, встала напротив него, да как грянет свою корону об пол! И как крикнет:

— Не смей их трогать! Иначе я с тобой не пойду! Я лучше умру! Клянусь!